Прости меня мама, если сможешь.
— Ты сможешь, папочка, — счастливо сказала она. — Ты всегда сможешь. Возьми меня к себе. Хочу быть твоей дочкой.
— Милая, но я же не оставлю тебя здесь, ни на минуту. Ты не представляешь, что такое война.
У меня нет ни минуты покоя. Воюй, только держись, и мы будем вместе. Обещаю.
Она ласково поцеловала его в лоб и вышла.
Автобусы через полчаса уходили в город, откуда она должна была попасть в свою часть.
Ее «виллис» ждал ее у крыльца. Верочка села за руль, и понеслась, забыв обо всем на свете, в город.
Разговаривать с кем-либо из офицеров она постеснялась, и поехала в городскую комендатуру.
Андрей рассказал, как они с Пашкой, одели немецкий мундир, и отправились на разведку.
Двое часовых у ворот не решились их остановить, а Федя, отпросился у дежурного офицера, посмотреть нет ли немцев поблизости. Андрей с Пашей вернулись с пустыми руками, доложив, что немцев нигде нет.
Получив разрешение, они побежали к воротам, посмотреть, нет ли еще часовых.
Так и есть. В проходной их окликнули и сказали, что пропуск положен только офицерам.
Антон приказал им идти к Павлу.
Когда они пришли, он был с парнями в самоволке. Пашка, узнав их, обрадовался. Обнял, поцеловал, а потом попросил переодеться в форму немецкого солдата.
Павел отказался. Он был в новой шинели, а трофейное обмундирование было в крови.
Тогда Андрея с Пашкиным «поляком» переодели в одежду тех солдат, которых они встретили в лесочке.
Оказалось, что немцы пытались прочесать лес, но не нашли никого, кроме двух перепуганных насмерть пацанов.
Отдохнув, Антон с парнеи вернулись обратно, и расположились рядом с немцами.
За это время девушки успели разыграть свой маленький спектакль, и взять след.
Вскоре после этого, у ворот показались три мотоцикла.
Один направился к воротам комендатуры, а два других — к дому, в котором сидели наши офицеры, и вот именно в этом доме и происходило то, ради чего все это и затевалось.
Мотоциклы остановились метрах в десяти от калитки, ведущей в комендатуре, дверь распахнулась