ПРОДОЛЖЕНИЕ
Далеко, впрочем, Василий не ушёл, так как его жена, наконец, пришла в себя, схватила увесистую сковородку, и точно рассчитанным движением опустила её на голову супруга, который успел выйти на крыльцо.
Автомобиль, к счастью, стоял недалеко, и ей удалось, приложив все силы, уложить беспамятного супруга на заднее сиденье. Хорошо, что субтильной она отродясь не была. Водить автомобиль она не любила, но выбора, собственно, у неё не было. Нужная ей деревенька находилась недалеко, но дороги до неё почему то практически не было. Она всегда удивлялась этому странному обстоятельству, навещая родственницу, ведь там жило достаточно много народу. Вероятно, этот самый народ не жаловал посторонних.
Время было позднее, но Степановна и не думала ложиться спать. Она посмотрела на часы, потом в окно, потом снова на часы. Услышав, как к дому подъезжает автомобиль, пробормотала про себя "Долго ж ты добиралась, зараза", и отправилась открывать дверь, так как в неё вовсю ломилась Зинаида, постепенно теряющая человеческий облик, уж слишком много всего на неё свалилось с самого утра.
"Вот вроде взрослая ты баба, Зинаида, а того не понимаешь, что нельзя в таких вот деликатных делах рубить сплеча" укоризненно говорила Степановна несчастной, наливая той успокаивающий отвар из забей травы, который предусмотрительно приготовила заранее. "Хорошо, что догадалась приехать" добавила она одобрительно.
Муж, который ещё не начал приходить в себя, был вытащен из машины с помощью соседа и уложен в доме у старушки.
"Вы же поможете нам? Противно смотреть, во что Василий превратился! Можно вернуть его в семью? Говорят, что вы траву какую-то даёте, что возвращаются к жёнам?"
"Ты про эту, что ли" Степановна показала на полку, где стояла пузатая банка, с надписью "здец-трава". "Нет, милая, не возвращает она никого, просто мужики прозревают после употребления, и понимают, что их ждёт в будущем, если не прекратят шляться. Мозги возвращаются в голову, и любовниц своих они насквозь начинают видеть. Да и себя тоже".
Зинаида обрадовалась, и стала упрашивать Ведунью отсыпать ей чудодейственной здец-травы.
"А смысл", вздохнула та, с жалостью глядя на женщину. Вот если бы ты сразу пришла..., А ты заговор сделала, да ещё сама. А это страшное дело. Теперь уж не снимешь. Думать надо было, прежде чем желать мужу такое!"
"Да не желала я ему, чтобы он !....! стал!" взвыла баба.
"Повтори, что ты там произнесла" не поверила Степановна. "Не может такого быть, чтобы его на мужиков ни с того ни с сего потянуло!"
Зинаида добросовестно повторила, закончив фразой "Со мной стой, а с остальными-лежи".
"Ты, наверно, произнесла немного по другому? С остальными-"лижи".
"А какая разница, как я то слово произнесла".
"Да тут каждая буква должна быть чётко сказана" . "Вот он у тебя и станет теперь...со всем прилежанием. От баб ты его отговорила, молодец. Будет теперь радовать мужиков. "
Зинаида зарыдала. Она только теперь поняла, что натворила. Её переполняла жалость к мужу, которого она обрекла на незавидную жизнь. Ей вдруг пришло в голову, что в деревне рано или поздно обо всём узнают. Хуже всех придётся её сыновьям, с которыми девушки моментально прекратят всякие отношения, узнав, что их отец внезапно приобрёл нежно-синий цвет. Тут вам не Европа, и отношение окружающих к определённому типу мужчин далеко не дружеские. Она по-бабьи завыла от безысходности и от жалости к мужу и сыновьям.
На неё с состраданием смотрела Степановна, которая очень хотела бы помочь несчастной дуре. Но что она могла сделать, если всё уже было сделано до неё?