Мой фиктивный парень оказался отличным парнем. Он позвонил мне из разных стран, рассказывал, как он там.
— А он не мог бы хоть иногда звонить нам? — спросила я.
— Нет, — ответил Келли. — Я не просил их звонить. Они сами мне звонят. Не приглашайте их пить кофе.
Они меня подкалывают.
Когда я с ними, то чувствую себя в безопасности.
Но я не могу больше с ними.
То, что было у нас, это не те отношения, о которых я мечтала.
Я не хочу быть с ними всегда.
Это трудно. Но…
Я знаю, что мне нужен перерыв.
После пяти недель нашего романа, я начала испытывать чувство вины.
Не по отношению к Шону, а по отношению к нам обоим.
Слишком много было стресса.
Эти длинные перелеты…
Этот насыщенный событиями год в Нью Йорке…
А потом одновременно приходит известие, что моя мать умерла.
И все.
Все рушится.
Прошло почти три года, а я чувствую себя как будто потеряла часть себя.
Мне было нечего сказать.
К тому же в прошлом году я была влюблена.
А Шон сказал, что хочет жить сам по себе.
Он хотел уехать в Лондон.
Как же я за него боялась!
Он сказал, если я умру, как моя мама, в Нью-Йорке, то он не сможет жить там после меня.
Если ему покажется, что это опасно, он переедет в Англию.
Так что теперь мы в Лондоне.
Там я с ним и познакомилась.
Мы поселились в Кортланд Пэлас.
Шон действительно очень милый и забавный.
На нем хорошо сидит его новая работа, но он ее долго искал.
Нам с ним хорошо, но…
Мы в Лондоне и теперь, по крайней мере, понимаем, что это не наша страна.
Только, пожалуйста, не спрашивайте меня, почему мы не можем жить здесь как раньше.
Иммиграция — это не то, что я бы хотела сделать.
Этот вопрос не в моей компетенции.
Кто из нас должен принимать решение?
У нас отношения длительностью год.
Столько людей общаются с Шоном за это время, что мы уже можем чувствовать себя как в давнем браке.
Конечно, есть еще свои трудности.
Проблемы, возникшие во время войн