Итого: медитация в европейском менталитете, культуре, традиции – это не дхьяна, не чань и не дзен, а вот транс – это папа и мама и дхьяне, и чань, и дзену, и вообще всем существующим самым древним религиозным, мистическим системам.
В основании человеческой традиции уже тысячи лет стоит не мистический охотник с концентрацией охотника, в основании современной человеческой традиции сперва стоял мистик-скотовод, а потом – мистик-землепашец. Мы синтез двух этих видений мира, и уже состоялись как техноцивилизация.
Видеть мир, взаимодействовать с ним, как это делал охотник, ни землепашец, ни скотовод не в состоянии. Мир природы, мир охотника для них чуждый, опасный, злобный.
Для техноцивилизации мир скотовода и землепашца – скучный, неинтересный и малоперспективный. Мораль человека-скотовода, землепашца, их интеллектуальная медлительность, важная разъяснительность вводит человека техноцивилизации в откровенный ментальный ступор – мы бежим, а они стоят, мы на бегу разговариваем, а они все стоят, мы вокруг планеты уже обежали, а они только начинают говорить. Их разъяснительная медлительность сегодня хороша для очень взрослых людей – просто потому что они никуда не спешат, потому что не успеют. Вопрос человеку техноцивилизации, заточенному на успешность: у вас есть лишнее время, ну хотя бы минутка?
Стресс, депрессия приводят к преждевременному старению, а скорость увеличивается, и надо как-то себя разгонять, чтобы просто поспевать за временем. Лишнюю минутку, как в банке, тебе под процент никто не ссужает.
Современный человек уже в другом психопространстве пребывает. И, тем не менее, чтобы освоить территорию реальной медитации, с ее возможностями, он должен пройти все три архаики внутри себя: землепашец (слышать землю), скотовод, охраняющий стадо, и далее – вечно бдящий охотник. Он не левополушарный и не правополушарный, его оба полушария должны уметь отдыхать и бдить одновременно. Можно сравнить с идущим человеком: пока наступил на левую ногу, правая отдыхает, пока наступил на правую ногу – левая отдыхает.
Скотовод более близок к охотнику – как бдящий страж – но он уже не такой, как неутомимый охотник, идущий по следу зверя. Охотник идет по следу через непроходимые чащобы, скотовод водит стадо по уже открытым, освоенным местам. Слова «воля», «смелость», «решительность» для психики охотника малопонятны, он об этом не рассуждает, потому что он должен быть этим, он есть это, без разделения на понятия вот это – смелость, вот это – решительность, вот это – воля.
Если он о таких понятиях начнет рассуждать, перебирать слова и т.д., он очень быстро может стать чьим-то завтраком или обедом, до ужина не дотянет.
Скотовод о таких понятиях – воля, решительность, смелость – уже рассуждает, у него в голове уже начинает появляться некий толковый словарь психолога. Ему время от времени, не постоянно, придется защищать стадо, а немалые промежутки между он должен будет заполнять толковыми словами для психологического воздействия на себя, чтобы в нем не ослаб страж, охраняющий стадо, – это завтрак, обед, ужин, одежда и т.д. Он правильным словом должен свою психику держать в форме. Интеллект скотовода становится заточеннее, и социально он более продвинут.
Землепашец по отношению к скотоводу – это еще ближе к современной цивилизации, Землепашец вынужден изобретать сложные технологии – плотины, каналы, измерительные инструменты, ремесла и т.д. «Толковый словарь» становится сложнее.
Мы синтез двух этих видений мира, а состоялись уже как техноцивилизация.
Медитативная концентрация развития – в вашем архаическом генетическом прошлом. Человек в своем развитии проходил три этапа селекции, и с каждым этапом становился все менее и менее трансцендентальным, но более медитативным, менее погруженным.
Человек сейчас, на данный момент, проходит четвертый этап селекции – техноцивилизация.
Я эту поэтапность привожу, чтобы вы поняли, насколько в психоселекционном пространстве западный человек отличается от восточного. Восток к цивилизации скотовода, землепашца намного ближе Запада. Было время, когда у западного человека правое полушарие было более активно, чем левое.
Простым языком. Вы видите, как дети в песочнице строят города, лужайки, заселяют их людьми, общаются с ними. Если в это время рядом стоит мать, она точно так же вместе с детьми погружается в этот мир. Если в песочнице останется одна женщина и будет продолжать играть без детей, то с этим человеком что-то не так. Это «не так» – наше суеверное прошлое, когда такое было нормальным для мужчин.
Левополушарные уже на другом берегу. Сегодня игры с лужайками, не в песочнице, а в голове, – это заболевание. Ребенок, играя, готов приспосабливаться к навыкам любых цивилизаций, а когда взрослый в голове устраивает песочницу, как бы медитативно играя, он не готов, не способен приспосабливаться к навыкам других цивилизаций, его не заставишь жить там. Он всеми силами будет сопротивляться, чтобы психически не стать скотоводом, землепашцем. Вопрос: зачем играем? И с кем заигрываем.
Техночеловек сегодня создает уже думающие машины, он и эти машины друг другу начинают подражать, они уже друг для друга стали необходимыми придатками. Компьютер для такого человека понятнее, обычнее, чем мотыга, вы на мотыги в музеях смотрите. У вас есть правое полушарие, просто оно уже не наивное, не суеверное, не детское – но это пространство не подтянуто до уровня вашего левого полушария, так получилось.
Если эта проблема понимается, значит, ответ находится рядом, и искать его надо не в песочнице, подражая человеку с мотыгой, у которого очень много времени – от урожая до урожая. А у нас – как бы в 24 часах еще бы один час найти.
Землепашец думал, молился не так, как скотовод, скотовод не так, как землепашец, а техночеловек уже вообще ни на кого из них не похож. Орудия труда – разные, отсюда и навыки, и мышление разное. Орудия труда современного человека – САМЫЕ скоростные.
У современного человека скорость принятия решений должна быть уже такая же мгновенная, как у охотника, перед которым внезапно появился опасный зверь. Решения принимаются мгновенно, вне какой-либо логической последовательности: угроза жизни. Это не психика спортсмена – вышел на ринг, потом комфортно отдохнул. Для бизнеса, для политики «беру тайм-аут» – это можно все проиграть. У современных успешных людей, как и у охотника, отдых и действие должны быть неразрывными, контроль расхода и набора энергии должен быть постоянным.
Из фильма «Неандертальцы. Ни папу, ни маму не выбирают – их любят, просто любят, и все»
Что будет с охотником, если он испугается, окаменеет от страха, или вдруг его нервный приступ охватит? Психо современного успешного человека должно быть тренировано, как у древнего прапредка. От скорости принятия решений… – о чем я говорю, бизнесменам, политикам объяснять не надо. Попробуй опоздай, чуть-чуть, попробуй вовремя не получить информацию. Пара упущенных возможностей – и до свидания с рынка или придется закладывать собственное имущество и неимоверно напрягаться. Попробуй хотя бы чуть-чуть упустить время – и ты уже не человек успеха.
Таким образом, современный техносоциум и его человек выходят на другой уровень приятия решений. Скорость приятия решений, тренированность психики должна быть, как у нашего предка-охотника, перед которым стоит опасный зверь, а не такая, как у скотовода, и не такая, как у землепашца – торжественная, медлительная и важная. Вы попробуйте на такой скорости, с важным видом, неторопливо, медлительно принять решение на бирже.
Кстати, прапредок-охотник никогда не мельтешил. Он всегда был погружен и торжественно важен изнутри, – потому что был вынужденно собран, целостен, трансцендентален. Вынужденно – потому что от этого зависела жизнь, и любая эмоция могла дорого стоить – это, в лучшем случае, травму получить, а вот если невроз – ты списан. Для бизнесмена эмоция – упущенная возможность, невроз – ты разорен.
Покой, действие и не истощающая тотальная концентрация внимания – это те навыки, которые отец-охотник мог передать сыну. Перечисленное – это транс-навык, это не восточная медитация и, тем более, не западная аутомедитация.
[ХТ 1:242–265]
<< к предыдущей части [ … ] к следующей части >>
©Мастер ХОРА, 2011
«ХОРА-ТРАНС»