Самые уродливые разводы Голливуда

Самые уродливые разводы Голливуда!" - это бред сивой кобылы. Уж во всяком случае не надо пытаться отыскать самую уродливую розу в саду...

Ну хорошо, ссадины и синяки, они еще туда-сюда, хотя все равно глупость несусветная.

Вновь заскрипели колеса, затем раздался металлический скрежет. Поезд замедлил ход, и наконец-то вагон остановился. Двери раскрылись, и пассажиры, вяло переговариваясь, стали выбираться из вагона. После четвертой бутылки "Гиннесса" они притихли, но, прибыв на место назначения, не угомонились.

"Честолюбие - это мой конь, - самозабвенно перечислял Дэниел, - а тщеславие - моя кентаврическая колесница. Тщеславие в порядке вещей, а вот тщеславия я, пожалуй, побаиваюсь..."

"Вот и славно, - приветливо улыбнулась хозяйка."

Вот когда все проще... И никакой унылой тягомотины.

Тем временем поезд, дергаясь и громыхая, снова отправился в путь.

Помните же, как в прошлый раз, когда я напевал?

"Это не-бы-ло-того-променада,

Это-не-было-жела-ни-я..."

Так вот, это и есть "это не-было..."

А уж когда "вернулись на землю", тогда... Тогда и потянулось время.

Текла мимо вагона река, некоторые ее рукава были даже довольно судоходны, на другом берегу можно было увидеть дом Харрисона, разительно отличавшийся от остальных. Дважды поезд слегка тряхнуло, и через некоторое время он остановился.

Двери распахнулись, и все стали выходить, я же, довольствуясь остатками рома, ухитрился забиться под лавку.

Впоследствии я так и не смог вспомнить, какой именно поезд и в какое время привез нас в Лондон.

Все было каким-то сюрреалистичным: сплошной туман, грозовые облака, изогнутые фасады домов, сумрачные улицы. Хорошо, что хоть в телефонной будке имелся микрофон. А то было бы совсем хреново, поэтому я и пою эту песню - чтобы, если со мной что-нибудь случится, мне можно было сообщить, что все хорошо.

Впрочем, в непосредственной близости от главной конторы "Юниверсал" я никогда не бывал, так что, как я ни