Любовь всей моей жизни счастлива и собирается замуж за другого. Я не позволю! Я убью его!
– Почему ты носишь с собой нож?
Я чуть не захлебнулся воздухом. Руки дрожали от ярости и страха. Через минуту я справился с собой.
Но на душе было противно.
[Оглядываясь назад – Карл Айдингер и «Поединок на пластинках»]
Ты тоже был великим актером, Карл. Твоих игр в театре хватило бы на целую театральную труппу. Но тогда ты не умел быть счастливым. Теперь ты чуть не разучился жить.
Сними одежды и стань самим собой!
Вдаль глядя, выходи на бой с судьбой!
Или она тебя одолеет?
И тогда – судья к тебе и бог…
Вместе пойдем на смерть, на плаху?
Кончится пьеса – жизнь…
Занавес поднимется и закроется…
А сейчас суд присяжных – ты один. Твоя голова повернута к судьям, а ноги – к зрителям, которым рано или поздно придется выносить свой вердикт. И только один решит – быть тебе в театре или не быть. Только ты решай, кто ты и зачем существуешь. Ты сам. Сам.
Ты – на сцене? Ты – зритель? Или ты – актер? Ведь ты не был актером. Ты был джазовым пианистом. А что случилось с тобой после этого? Ты вернешься к любимому занятию? Примешь участие в судьбе маленькой девочки? И она, маленькая девочка, полюбит тебя. Не важно, какого ты роду-племени. Ты – ее Карл Айдингер.
В ярком свете рампы и после спектакля никогда больше не будешь таким, каким был прежде. Да, и прежде ты мог отличаться от других и даже не догадываться об этом. Но те, кто знает тебя, никогда не поставят под сомнения твою индивидуальность. А если она заставит их сомневаться, тогда – кто ты такой?
Ты врал им, когда был актер. Да нет, ты всегда был актер, ты – артист, артист из театра, ты происходишь из этой семьи, созданной именно для того, чтобы стать актерами. Да ведь ты и являешься этим самым актером! Ведь в свое время еще Алоиз Фарих-Роллен носил напудренный парик, расшитый драгоценными камнями кафтан и душегрейку с меховой опушкой. Он тоже мечтал об артистической карьере, о