– Грузи этих четверых…
Когда командир вертушки уже стоит под углом где-то посредине между вертикальным и горизонтальным, в вертолёт прошмыгиваю и я. Внутри все как шпроты в банке, сесть или развернуться нереально. И тут всё зависит от мастерства экипажа – главное,
чтоб перегруженный вертолёт оторвался от земли. Ведь я залез не
последним и по счету я – сто семнадцатый!..
Грозный
Сентябрь 1996 года
…Картина маслом из цикла «нарочно не придумаешь» – я сижу
в воронке, а напротив меня в той же воронке сидит «чех»… Так получилось, что сегодня мы не враги, а союзники, и нам выпала возможность вблизи поподробнее рассмотреть противника. «Чех» маленького роста, лет тридцати, весь обмотан пулемётными лентами
и вооружен ПК. Вид у него настороженно-ошарашенный, хотя и
усиленно делает безразличное лицо, и у меня видок, наверное, не
лучше…
Больше года мы воюем друг с другом, научились ненавидеть
друг друга, но сегодня, похоже, весь мир сошёл с ума – иначе эту ситуацию не объяснить! До нас доходили слухи, что в Грозном боевики и федералы уже выходят на совместное патрулирование города,
но в это не верилось – как такой дурдом может быть?! И вот это веяние докатилось и до нас – сегодня с утра мы совместно с боевиками вышли прочёсывать горную лесную дорогу Шали – Агишты
– Махкеты, для того чтобы воевать с другими боевиками , которые какие-то «непримиримые». Также заодно мы должны разминировать минные поля, идущие от нашего пятого блокпоста до самого леса. По логике выходит, что тот «чех», который сидит со мной в
одной воронке в ожидании, пока наш сапёр Лис взорвет на хрен все
найденные мины, вполне очень даже «примиримый», а может, просто безразличный. Или тоже не понимает, что происходит.
Как такое вышло? Как мы докатились до такого финала? В голове стучит одна мысль – это Лебедь, сука! Генерал Лебедь, «чеховская» подстилка, скурвившаяся шкурка. Продал и предал всю группировку за сладкий кусок, конченая мразь!
На этой войне предательство больших кремлевских начальников не редкость, но раньше нас продавали в розницу и как-то стеснялись, что ли, а в этот раз в Грозном Лебедь сдал всех оптом, шкура…
Некоторое время назад в Новых Атагах шли переговоры о перемирии и соглашениях, и обеспечивать безопасность этих переговоров с нашей стороны брали разведку 166-й бригады. Меня тогда переполняло бешенство, и я хотел застрелить и Лебедя, и Масхадова,
а потом со спокойным сердцем пустить пулю в голову себе, но мой
мстительный пыл охладил Аббат:
– Есть негласный приказ тебя на обеспечение переговоров не
брать категорически!
– Почему?
– Ты сам знаешь. Посиди пока на базе, там видно будет…
Со временем я подостыл, и вот теперь – эта совместная с шалинскими бандитскими формированиями операция с непонятными целями. Для меня сейчас есть один неразрешимый вопрос – как различать, какой боевик с нами, а какой враг? Если начнётся месиво
– буду валить всех подряд! Пускай Аллах на том свете разбирается,
кто был хороший, а кто плохой. Но пока всё тихо…
С утра нас разбили на группы по пять-шесть человек. В каждую
группу вошли двое федералов, два-три боевика, и в нашей пятерке ещё присутствует мент непонятной национальности – представитель комендатуры. Ромка, мой нынешний напарник, со своим чеченом и ментом засел в соседней воронке, а мы с моим нохчой молча
изучаем друг друга на расстоянии удара ножа в ожидании, когда
Лис расчистит нам тропинку для продвижения в лес путем «подрыва на месте обнаружения» всех найденных взрывоопасных боеприпасов и мин. Так что пока есть время подумать и поразмышлять, как
же мы дошли до такой жизни.
***
Весь июль бешеная бригада колесила по местам былой боевой
славы в поисках врага достойно. Сначала навестили «крысиный район». Заглянули в раздолбанное Комсомольское – не завелись ли там
боевики? Но там с нами воевать никто не пожелал (ни дураков, ни
смелых не нашлось). Затем углубились по знакомым тропам в «зелёнку», поднялись на высоту 687, оттуда прошли вдоль горы Тамыш
и пустились к Алхазурово, где сели на броню и рывком вошли в Гойское. Тут тоже всё было тихо. По разведданным, которые до нас доходили, все местные боевики сбрили бороды, закопали и заныкали
оружие и, усмехаясь, жили мирной жизнью в Урус-Мартане, готовясь к какой-то бяке. Дальше бригада прокатилась до границы леса, где спешившаяся разведка и пехота опять вошли в «зелёнку» и
поднялись на высоту 629, с которой и вошли в Бамут.
В Бамуте об активном сопротивлении никто и не помышлял.
Хайхороева с Бараевым носило хрен знает где, а других героев Ичкерии тут, видимо, не водилось. Перевелись буйные на этой земле.
Так что бригада, не встречая почти нигде сопротивления, заглянув
по дороге в Ачхой-Мартан и Катыр-Юрт, скучая, вернулась опять
на базу.
Отдых на базе получился непродолжительным. В середине июля прошла информация, что небольшие отряды чеченцев стягиваются в район сёл Агишты, Махкеты, Хатуни. Их там типа скопилось уже порядка трёхсот человек, и они в конце июля намечают
совершить громкую отвлекающую операцию – зайти в Шали, уничтожить Шалинскую комендатуру и основательно потрепать блокпосты, расположенные вокруг города. Также небольшие отряды нохчей
были замечены в районе Чири-Юртовского цементного завода.
___________________________________________
Константин Масалёв, БОЛЕВОЙ ПОРОГ: "Чеченский конфликт". Литература.