Ну почему я не могу отчима называть папой?

— Потому, что он твой настоящий папа. Знаешь, как он ужасно обращался с нами в детстве? А вот Рика никогда, никогда, вообще никогда не бил. Он не бьет по-настоящему, понимаешь?

— Понимаю. По-настоящему — это когда дерешься, да?

Чубакка прервал свой монолог, чтобы исследовать шедевр, который он нашёл на буфетной полке: кастрюлю, полную окурков.

— Это не настоящие окурки, нет. Это сделано изо льда. Представляешь, окурок — и он треснул!

— Да, я никогда не видел, как настоящие о… — Чубакка чуть не слово на букву «о» не написал. — Окурки ломаются.

Аррр, теперь Лис знает, что такое настоящий сильный удар в челюсть!

Четыре раза у меня пересыхало в горле, когда я думал о матери Рика. Она, конечно, заботилась о нем, но никогда не проявляла своего истинного духа. Её воспитанник был их другом. Мне было очень жаль, что это не настоящий Рик, ведь он стал бы прекрасным другом мне.

В тринадцать лет я поклялся, что стану лучшим воином в галактике. За это время я мечтал стать воителем с Венеры. Дерьмовая шутка, я и сейчас не уверен, что смогу вспомнить, в чём заключается этот самый воин. А ведь я был на границе различных кланов. Мне удавалось видеть и слышать такие вещи, о которых другие даже не помышляют.

Ну и что у меня получилось? Я всю жизнь торчу на свалке!

Да, много чего я недоработал. Итак, я решил уничтожить эту планету, как космический мусор. Я щелкал пальцами, притопывал ногой, и говорил:

— Остановись, планета! Остановись!

Как выяснилось потом, мои слова обернулись против меня.

Человек-ракета призывал меня следовать за ним, хотя сам служил в Особой Службе Колдунов. Я хотел принять его предложение, но оказалось, что для этого мне нужно принадлежать к клану Колдун. Видимо, я уже не такой сильный, как в тринадцать лет.

Да уж.

Я забрался на корабль и объявил корабль своей территорией. А поскольку они не могли найти, чем помешать мне, они попросили меня убраться прочь. Я мог бы взорвать их к чертовой матери, но слово и сила слова понятия отнюдь не просты