Оля стояла перед зеркалом и заплетала косу. Надо было успеть собраться и дойти до собора, в котором сегодня пели девушки регентского отделения. Времени осталось мало, но Оля не очень торопилась: надо было ещё раз оглядеть себя, поправить скромную белую блузку и черную длинную юбку - такая была форма воспитанниц (именно, воспитанницы, а не студентки) духовного училища.
- Ну чего ты там копаешься? - раздался недовольный голос её новой подруги Ирки. Пойдём, нам сегодня надо пораньше.
"Нам" - это означало, что Ирина присмотрела симпатичного семинариста и надеялась, что он её заметит, заметит, как она заливисто смеётся над его шутками, а там, кто знает, проводит её после службы до училища.
- Эх, Иришка, куда тебе на парней заглядываться, мы ведь только поступили, ещё не освоились в полной мере, - пошутила Оля.
- Меня так благословил священник с моего сельского прихода, он даже имя его провидел - Алексей. - мечтательно проговорила Ирка.
В таких разговорах девушки выпорхнули на улицу.
Сентябрь выдался на славу. Солнце мягко пригревало и золотило желтеющие листья деревьев. Свежий ветерок приятно освежал. Хотелось мечтать о светлом будущем, петь прекрасные песнопения в величественном соборе, радоваться всему, что происходит именно сейчас. Иришка что-то говорила, размахивала руками, но Оля её не слушала. Она не очень любила, когда подругу "заносило". Та только поступила, а уже мнит себя девушкой едва знакомого семинаристы, небось, уже мысленно назначила дату свадьбы.
Голос у Оли был красивый: мелодичный, нежный, очень хорошо вливался во всеобщий хор. Слух был тоже отличный. За это многие девушки из училища ей открыто завидовали. Олю это очень удивляло, она не могла понять, как можно не попадать в ноты, не слышать фальш?
Вот и сегодня на службе она пела, до глубины души наслаждаясь распевами, стройными юными голосами.
- Сестры, это что за ужасное пение, - раздался громкий шёпот.
Оля вздрогнула и перевела с пюпитра глаза туда, откуда раздался этот неприятный голос, который так некстати выхватил её из раздумья. Перед девушками стояла их инспектор - монахиня Варвара. Она сверлила несчастных певчих чёрными глазами, всматриваясь в лицо каждой. Наконец, монахиня театрально перекрестилась и велела всем петь "во всю мощь".
Воспитанницы испуганно крестились, пели громко, не очень удачно попадая в ноты и весь строй неумолимо рушился. Казалось, монахиня этого и ждала. В конце службы она тоном, нетерпящим возражений, велела всем после службы собраться у неё в келлии на "ковёр".
Вечер был испорчен. Оля даже не сразу заметила, что её всегда говорливая подруга шла молча. Причина её подавленности нашлась сразу: тот самый Алексей шёл впереди с красивой блондинкой.
Монахиня Варвара долго отчитывала девушек в непослушании, нежелании петь громко для Бога, призывала в наказание всяческие кары на юные головы и, утомившись, отпустила всех в трапезную, где их ждал скудный ужин.
Вот так прошёл ещё один день в духовном училище.