Бабушка всегда запрещала Митьке пулять из рогатки по воронам, ругала за это очень, ну, если поймает. Один раз даже за ухо оттаскала и рогатку отобрала. Митька мне сам рассказывал, жаловался, что ухо болит очень, только это конечно его никак не останавливало. Рогатку он на следующий день новую сделал.
Дело было в том, что вороны гнездились прямо у него перед окнами, каркали по вечерам и сильно мешали уроки делать. Вот вместо уроков Митька и устраивал «охоту» на пернатых. Это было гораздо интереснее математики и правописания.
Я часто бывал в гостях у Митьки, родители работали допоздна и вечерами я сбегал к приятелю, благо жили мы по соседству.
В тот день я тоже был в гостях у Митьки, мы дружно делали вид, что учим уроки. Как только бабушка его вышла за дверь, Митька захлопнул учебник и вытащил из ящика рогатку, улыбнулся задорно и весело.
-Мить, может не надо… Твоя бабушка опять ругаться будет!
-Да откуда она узнает? – Митька уже открывал окно.
-Она всегда откуда-то узнаёт…
Митька меня не слушал, уже высыпал пульки на подоконник. Он их сам делал из проволоки, сгибал галочкой маленький кусочек сантиметра два, не больше.
-Смотри как раскаркались! – усмехнулся Митька.
Вороны за окном беспокойно перелетали с дерева на дерево и правда, громко каркали. Мне даже показалось, что они переговариваются между собой, ругаются. Приятель приладил пульку, натянул резинку, прицелился и выстрелил. Вороны взлетели с веток, а Митька уже готовил следующий выстрел.
-Смотри, смотри, я попал! – Радовался приятель, попасть из рогатки по летящей птице у него получалось крайне редко.
Я смотрел. Одна из ворон дёрнулась на лету и неловко, боком спланировала на землю. Махала она только правым крылом. Левое у неё было подбито. Птица скрылась в траве под деревьями, а Митька с улыбочкой прицелился снова, выстрелил.
-Я домой пойду, Мить.
-А чо?
-Да, так…
-Ну, дверь захлопни тогда. – сказал приятель, не оборачиваясь, он уже прицелился в очередную ни в чём не повинную птицу.
Я махнул рукой и пошёл домой. В коридоре обулся, надел куртку и присел на корточки чтобы шнурки завязать.
Дверь квартиры распахнулась с грохотом. Митькина бабушка пробежала по коридору не заметив меня. Она держалась за левое плечо, как будто оно у неё очень болело. Левая рука висела плетью вдоль тела. Несколько чёрных перьев упали на пол прямо передо мной. Мне показалось, что они выпали из рукава Митькиной бабушки.
-Ах ты, паршивец! Щас я тебе пёрышки-то повыщипаю! Сколько раз говорила, не стрелять по воронам, а ты опять за своё!
Митька бормотал что-то в своё оправдание, а бабушка его кричала:
-Семейное это у нас, семейное! Как ты не поймёшь, что по своим же стреляешь! Смотри, это вот дядь Толя, а это Бориска, двоюродный брат твой. Там ещё тётя Маша и Володя и ещё… Ну, не узнаёшь, что ли? Вон дед Костя, у него юбилей скоро, все собрались обсудить… Погоди, вот подрастёшь ещё немного и сам на крыло станешь!
Что-то хлопнуло, потом приятель захныкал. Я замер на месте, не решаясь ни уйти, ни остаться. Интересно было и страшно одновременно. Постоял, прислушался. Бабушка больше не говорила ничего.
Я подкрался к двери на цыпочках, заглянул. Митька сидел на подоконнике у раскрытого настежь окна и плакал, потирая затылок.
-Мить, а куда делась твоя бабушка?
Приятель вздохнул, вытер рукавом нос и сказал:
-Улетела.
На следующий день Митька вёл себя будто ничего и не случилось. Расспрашивать его о вороньем семействе мне было неловко, надо ведь тогда признаться, что я подслушивал. В гости к приятелю я приходил всё реже, потом вообще в другую школу перешёл и общаться мы перестали.
Теперь каждый раз видя семейство ворон на дереве, гадаю который из них мой приятель Митька и о чём они каркают, что обсуждают…