Сгорбленная сморщенная старушка, говорящая на турецком с примесью османского. Никто не знает сколько ей лет, да и она сама не помнит. Говорит, что мать ее родила в зной и жару..
Иногда говорит, что в 1340 году по Хиджре. Молодежь уже и не знает, как переводить даты. Несмотря на то, что официально Турция перешла с Хиджры на Григорианское летоисчесление в 1925 году, многие продолжали использовать Исламский календарь вплоть до 50ых годов.
В принципе уже все забыли, как ее зовут. Ханым аба приросло в ее кожу, а ведь она Айшат. Девушка черкезска, привезенная сюда в 14 лет замуж. Прожившая здесь большую часть жизни, забытая всеми...
Мы встретились с ней на пригорке, возле кладбища. Она сидела на камне, глядя на мезары вдали
- Своих навещала... своих... ты знаешь, а ведь мы, как камни. Вот он лежит! Травои оброс - она провела палкой, заменяющей костыль вокруг себя.
- Вот он лежит! Никто ведь не знает, как он попал сюда! Может кто и бросил, или уронил, а может и от скалы откололся. Тот же человек, отколится от общества и лежит камнем, а кто он без скалы? Камень! А со скалой рядом - гора!
- Все мы камни... и после нас только камни. Вот их сколько много стоят- указала она на могильные плиты- там и вся моя жизнь...
- Я ведь тебя жалею... я ведь тоже иностранка тут, чужая была. Привезли, продали и бросили, как этот камень... ох и трудно было мне, молча моя семейная жизнь началась. Муж бил, свекровь гоняла, а я молчала, лет 6 молчала....- смахнув слезы , она подняла свое морщинистое лицо. В ее глазах была жалость и сострадание - дочку свою первую схоронила...и сбежала от мужа... пряталась ... заболела.. на могиле дочери меня нашли осенью добрые люди... откормили. Взяли камень и перенесли в другое место. Замуж выдали..
- И порос камушек травой. Ты не боися и в обиду себя не давай! - неожиданно она обратилась ко мне - Люди, они злые, так не так, потом твой же камень в тебя. ..
- А родители?-неожданно я спросила - неужели тогда не помогли?
- Неет! У нас так.. отлетел камень от скалы.. новую гору создавай..
Ханым аба поднялась и побрела домой. Тихая сгорбленная старушка, но крепкая, как камень...