В прошлом году не раз бывал я возле своих яблонь — трёх молодых деревьев на подвое. Обрезал и тлю сгонял, поливал и просто любовался.
Одно из деревцев тогда цвело в июне — тремя иль четырьмя цветками, первый в жизни раз. Яблок после не было, как это и заложено природой: первый цвет уходит вхолостую.
Но нынче быть плоды смогли бы, вот только зимний снегопад всё загубил. Мело и в декабре, и в январе, и долго ещё после. Сугробы к марту вышли плотные, тяжёлые — и стали деревца ломать или сгибать почти до слома.
Досталось очень яблонькам моим. Практически все ветки от земли до метра — такой была сугробов высота — и многие стволы сорвало так, что щерились кора и древесина их, и сохли под апрельским солнцем.
Тому виной не только снег, но и моя осенняя оплошность: уж к слишком хилым колышкам я подвязал тогда деревья. Да и, наверно, где-то в глубине базальных ганглиев лелеял я надежду, что молодые яблоньки перенесут зимнюю пору как сливы возрастом тех же 2-3 лет, растущие неподалёку.
Но сливы — гибки и прочны, и снег не сокрушит их холоцеллюлозы и лигнина. Чего о яблонях не скажешь, как убедился я этой весной.
Осталось мне взять пилку с мелким зубом, нож-резак, садовый вар и, нацепив солнцезащитные очки, отправиться пешком по ослепляющему насту к растерзанным моим деревьям — отрезать то, что надломилось, и срезы варом залепить.
И вот, когда я труд такой окончил и фотокамеру свою достал, чтоб образ яблонек печальный сохранить, со стороны соседского участка услышал голос. То был старик Пётр Никитич, его небритое лицо через забор клонилось надо мной. Сказал он громко:
— Ну, сломал? — как будто это я беды наделал тут!
— А что у вас?
— Да то же самое...
Опёршись на болгарский подожок, он зашагал к себе домой.
Подписывайтесь и ставьте лайк, если хотите иногда читать, смотреть и слышать «ВОКРУГЛАЗ».
До встречи.