Как теперь себя вести с девушкой, в чьей квартире он жил? Олег винил себя, упрекая в безрассудстве. Теперь ему предстояло выйти из сложного положения, в котором он находился.
Как ему себя вести? Как хищнику, загоняющему жертву в ловушку, или как другу? Олег не знал.
И как остаться мужчиной и просто отойти в сторону?
Он не мог допустить, чтобы пострадали ее родители. Это было выше его сил.
Он начал топтаться на пороге, бормоча что-то о том, что он ей изменил. Та упала перед ним на колени, не поднимала головы, а только смотрела на него полными слез глазами.
Отпустите, прошептал Олег.
Я вас прошу, вздохнула несчастная.
От его нежных прикосновений к волосам, к щеке, к уголку губ, к носу, у нее словно открылось второе дыхание. Она заливисто смеялась, ее руки обнимали мужчину, она тянула его за полы пиджака, и он целовал ее волосы, щеки, лоб, глаза, губы.
Она просила его позволить ей зайти в комнату и примерить платье. На его вопрос, надет ли уже купальник, только кивнула и подошла к зеркалу.
Ты будешь моей, прошептала она. Я знаю. Я люблю тебя. Я буду ждать тебя.
Олег опомнился и, пряча глаза, сказал, что у него назначена встреча на десять утра, и они должны успеть на нее.
Что-то он забыл.
Вот ключи от машины, добавил он, глядя на ее лицо, на котором опять засветилась улыбка.
Надя ушла, оставив его в недоумении.
Думал ли он, когда уходил от нее, что все это будет развиваться так стремительно? Он сам отдал ей ключи, он был счастлив, что она его простила. И все это только потому, что в тот момент он не смог устоять?
Его провожали до машины ее родители, к машине подошла Валентина Павловна и обняла его.
Валентина Павловна плакала.
Да что же это такое, полнела она на глазах, жизнь нас то сводит, то разводит, словно мы сами не умеем распорядиться судьбой, ни я, ни ты, ни Олег. Господи, куда же нам деваться-то?
Это же счастье, что вы оба живы и здоровы. Надо пытаться приспосабливаться друг к другу, терпеливо ответила Ольга Викторовна, все чаще и чаще заглядывающая в глаза сыну.
А он все думал, чт