Мариинский театр отметил 60-летие мировой премьеры «Легенды о любви», знаменитого балета Юрия Григоровича на музыку Арифа Меликова, ставшего началом новой балетной эпохи в главном театре оперы и балета города на Неве.
Три спектакля подряд, в составах ни одного повторения. Руководитель балетной труппы Мариинского театра Юрий Фатеев решил показать в легендарном балете Арифа Меликова лучших из лучших солистов – и спектакли получились один другого интереснее. Казалось бы, рассказывалась одна и та же история, одна и та же музыка звучала (оркестр все три вечера вел Арсений Шупляков), исполнялась одна и та же хореография Юрия Григоровича, что давно сама стала легендой, – но каждая из балерин и каждый из солистов выбирал самое важное для себя в знакомом балете, говорил о своем, и истории получались все же разные. В роли гордой царицы Мехменэ Бану петербуржцы увидели Викторию Терешкину, Анастасию Матвиенко и Екатерину Кондаурову. В первом спектакле торжествовала графика страсти, Терешкина отточенными па воспроизводила тот рисунок, что 60 лет назад прочертил Григорович. Анастасия Матвиенко вплескивала в свою Мехменэ отчаянную любовь к жизни, Ферхад был частью этой любви. Екатерина Кондаурова главной чертой своей героини сделала рассудительность – и эта рассудительность крошилась, рушилась на глазах зрителей под напором чувств. Роль юной красавицы Ширин, сестры Мехменэ, укравшей сердце человека, в которого безответно влюбилась царица, получили также три балерины. И героиня Алины Сомовой так надменно гордилась своей красотой, не замечая переживаний сестры, что казалась вовсе бессердечной. Елена Евсеева прописала главной чертой Ширин трогательную наивность. А Надежда Батоева вдруг обнаружила в юной красавице признаки душевной усталости, любовь этой Ширин была попыткой сбежать от одиночества – и именно в этой Ширин было видно, что на самом деле они с Мехменэ сестры, что они похожи больше, чем кажется. Исполнители роли Ферхада – Кимин Ким, Владимир Шкляров, Андрей Ермаков – также рассказывали непохожие друг на друга истории: историю отважного юнца, историю художника, историю сурового воина. В серии, разумеется, должен был принимать участие Тимур Аскеров, но накануне юбилейных торжеств он получил травму и на сцену выйти не мог. В праздничной серии приняли участие другие работающие в Мариинском театре азербайджанские артисты: в четверке «друзей Ферхада» отличался особо точной прорисовкой ориентальной пластики Руфат Мамедов, а солисткой в Танце золота впервые стала Шамала Гусейнова. Танец золота – танец золотых монет, что в самом начале балета предлагает царица Мехменэ Бану таинственному лекарю, способному спасти ее сестру Ширин от смертельной болезни; «монеты» звонки, «монеты» высокомерны и соблазнительны одновременно, но жестокий врач потребует не их, а красоту Мехменэ – и та затем навсегда скроет изуродованное лицо, и так завяжется эта трагическая история.
Шестьдесят лет назад артисты тоже находили каждый свою историю в свежепоставленном балете. В роли Мехменэ Бану соревновались Ольга Моисеева и Инна Зубковская, в роли Ширин – Ирина Колпакова и Эмма Минченок, Ферхадами стали Александр Грибов и Игорь Уксусников. В результате ловкой театральной интриги из рядов исполнителей вылетел Рудольф Нуреев – расписание его работы было составлено так, чтобы вынудить его пропускать репетиции Григоровича, из-за чего хореограф, разумеется, рассердился и сделал ставку на других артистов. Это очень больно ударило по Нурееву, который мечтал о роли Ферхада, и в том, что менее чем через три месяца он остался во Франции, наверняка есть «заслуга» и этого отстранения от роли. Выпуск «Легенды о любви» вообще стал полем битвы между старым и новым балетом: главный балетмейстер театра Константин Сергеев был в свое время выдающимся танцовщиком, но его талант хореографа ограничивался умением редактировать спектакли классического наследия, и собственные сочинения он выстраивал так, будто за любое новое па его снимут с должности (до сих пор спектакли Мариуса Петипа идут в Мариинском театре в его редакциях; ни один оригинальный спектакль Сергеева в репертуаре не сохранился). При этом в труппе на глазах вырастал выдающийся хореограф, что вскоре станет знаменем «симфонического балета» (выдающимся артистом никогда не бывший), – Юрий Григорович уже поставил имевший грандиозный успех «Каменный цветок» и вот теперь работал над «Легендой о любви». Просто закрыть постановку значило бы признать, что главный балетмейстер ревнует. Поэтому выбрана была тактика мелких (и не очень) неприятностей. Упорно распространялись слухи о вульгарности «Легенды». «В руководстве возникла серьезная дискуссия о нравственности и допустимости на академической сцене исполнения шпагата балериной, которую держат вниз головой. Сергеев давил, Григорович сопротивлялся. На нескольких спектаклях дуэт Мехменэ Бану и Ферхада шел все-таки в откорректированном виде», – 30 лет спустя после премьеры вспоминал в мемуарах верный поклонник Мариинки Дмитрий Черкасский. Знаменитая балерина (и жена Константина Сергеева) Наталья Дудинская заявила, что «если бы ее даже умоляли станцевать подобный ужас, она все равно бы отказалась» (но вступившую в четвертый десяток лет карьеры балерину никто не просил). Вопрос о нравственности верхнего шпагата решался на уровне обкома КПСС. К счастью, спектакль был так хорош, что пленил и обкомовцев.
Хороши были и артисты, и музыка Арифа Меликова, и она поразила судей весьма строгих и разбирающихся в вопросе – мариинских музыкантов. Знаменитый дирижер Юрий Гамалей так вспоминал о премьере: «Очень контрастная, взрывчатая по темпам и нюансам музыка в сочетании с интересной хореографией, ярко отражающей все музыкальные контрасты как в коротких эпизодах, так и в развернутых номерах, произвела огромное впечатление». Дирижировать премьерой был приглашен Ниязи, а Гамалей внимательно наблюдал за репетициями, слушал, что говорили Ниязи и Ариф Меликов, и потом не одно десятилетие хранил правильные оркестровые краски в «Легенде о любви». (Еще ему запомнился мгновенный культ, что сложился вокруг Ниязи в Мариинке, – такое случается в театрах, когда в коллективе, где все хорошо знают друг друга, вдруг появляется со стороны человек не просто талантливый, но яркий и в общении, и в бытовых взаимоотношениях.) И во многих мемуарах эти дни марта 1961 года описываются как дни не просто успеха, но открытого счастья, отчетливого понимания, что вершится история, что балет теперь пойдет по новой дороге. Именно это чувство творческой победы и ожидания дальнейших триумфов старались воспроизвести на сцене мариинские артисты в марте 2021-го, и это им вполне удалось.
Текст: Анна Гордеева