Солнце светило сквозь ажур ветвей, прорезающих непривычно бледное небо декабря. Изо рта вырвался клуб пара, и Адам улыбнулся. Как давно он не был дома! И совсем отвык от зимы. В учебных поездках он, молодой, подающий надежды медик не видел снега несколько лет.
Хлопнула дверца мобиля, Адам спешно подал руку, помогая Анеке выйти.
Её огромные удивительные глаза, взгляд которых был по-особому детски-беззащитен, таили неуверенность, и Адам крепко сжал тонкие пальчики.
– Всё будет хорошо, – негромко сказал он и потянул девушку к родительскому дому по мощеной, чисто выметенной дорожке с аккуратным снежным полотном по краям; мимо палисадников, очерченных рододендронами – к веранде, на которой искрились чернёные плафоны фонарей с хрустальными подвесками сосулек.
Адам улыбнулся кутающейся в шубку Анеке и нажал кнопку звонка.
⸎
В гостиной было жарко.
Мама хлопотала, в радостном возбуждении накрывая стол, при этом не забывала выспрашивать о путешествии и с лукавой улыбкой поглядывать на разрумянившуюся Анеке.
Отец хмыкал, слушал разговор и перелистывал новостные странички. Привезённый из поездки подарок – коммуникатор он распаковывать не спешил, но Адам понимал, что тот лежит на видном месте и запечатанным приносит родителю особое наслаждение. Ведь те несколько секунд, которые обычно следуют от получения презента до того момента, как вполне материальная вещь согреет ладони – подарок остаётся мечтой, идеей, тем, что у тебя уже, вроде бы и есть – а ещё и нет.
– Я читала про этот ваш Нози Би, – мама, наконец, уселась за стол. Парок поднимался над чашками с золотисто-красным чаем. Тихо звякнула ложечка. – Вулканы там замечательные. И озёра. Вы в озёрах купались?
Она с любопытством посмотрела на опустившую ресницы Анеке.
Та, словно почувствовала взгляд, улыбнулась и подняла глаза.
– Купались, – уголки губ дрогнули, девушка пригубила чай. – Вода тёплая и газированная. Проводишь рукой по коже, – она коснулась ладошкой плеча, – и пузырьки взлетают к поверхности.
– Красиво... – начала было говорить мама, но отец нахмурился и, глядя в экран, звонко хлопнул себя по затянутому в джинсовую ткань бедру:
– Это же возмутительно! – в негодовании качал он головой. – Что эти слоноголовые себе позволяют!
– Неужели решили отречься от вегетарианства и перейти на человечинку? – неудачно пошутил Адам и тут же осёкся.
– Хуже! – отец был готов, казалось, самолично погрузить столь нелюбимых им посланцев Ганеши-VI вместе с подопечными индийскими слонами в грузовой бот и отправить подальше за пределы Солнечной системы. – Они объявили республику!
– И выселяют людей? – Адам представил здоровенные, набитые индусами клети, выбрасываемые слонами за полосатые столбики границ.
– Нет, но не в этом дело! – тон отца стал терпеливым, как будто он пояснял сыну таблицу умножения. – С тех пор как эти смутьяны заявились и объявили патронат над слонами, всё перевернулось с ног на голову! Слоны всегда были – животными! Счастливыми, умными – да, но животными! Да и какое право вообще имеют эти чужаки жить у нас? Творить свои делишки? Вот теперь и республику объявили. А что дальше? Я вам говорю, нечего у нас тут делать нелюдям. Вытеснят они нас, и станут люди бомжами.
Анеке беспомощно взглянула на Адама.
– Папа, – тот миролюбиво положил ладони на стол, – ну что поделать, мы не можем жить в изоляции и не участвовать в том, что приходит к нам из цивилизованных сообществ Вселенной.
– И то верно, – голос мамы стал ворчливым. – У нас такая гостья, а ты про слоноглавцев и прочих… инсектоидов за столом войну разводишь!..
⸎
– У тебя строгий отец, – Анеке ловко стянула штаны и откинулась на подушки.
– Пожилые люди часто бывают категоричны… – Адам помог освободиться ей от остальной одежды. Сам он раздеваться не спешил, предпочитая подольше ласкать взглядом нежное гармоничное тело избранницы.
Та уловила его взгляд и кокетливо подогнула ножки. Тонкие чешуйки голеней отразили свет ночника.
Адам поспешно разоблачился, чувствуя поднимающийся жар. Его организм предчувствовал скорое воистину неземное наслаждение, и сдерживать себя было очень нелегко.
Поцелуй за поцелуем – в настолько похожие на человеческие мягкие губы, в полупрозрачную кожу живота, в треугольную половую складочку уроженки Нозэби – одной из планет звезды Рукава Ориона, так мило перепутанной родителями с мадагаскарским курортом. Анеке была той единственной и самой лучшей, кого Адам встретил в дальней поездке, кого он забрал с собой и решил беречь и опекать, несмотря ни на что и ни на кого. Она так была похожа на землянку за исключением некоторых анатомических деталей, обычным людям незаметных.
Мягко двигаясь в сжимающемся лоне и прикусывая губы, чтоб не закричать, он хватал ртом загустевший воздух, полный сладкого запаха Анеке. Адам видел себя внутри неё, и это сводило с ума.
Анеке выгнулась, сжала бёдра, забилась в оргазме. Её организм выбросил в слизистую огромную порцию гистекодизиола – и Адам почувствовал, как мир вспыхивает нечеловеческими красками, когда нейромедиаторы неземного происхождения проникли сквозь тонкую кожу члена в кровь. Он кончал, казалось, радугой и кровью, и Анеке кричала, когда её лоно, содрогаясь, поглотило человеческую сперму.
⸎
Адам открыл глаза, ещё полные сполохов иномирья, и потянулся, чтобы прижать девушку к себе. Анеке напряжённо сидела на измятой на постели, её ушки смешно оттопырились, ловя звуки.
– Это всего лишь ветер.
За окном бушевала метель. Качающиеся огоньки развешанных на веранде гирлянд образовали многоцветное гало.
– Я боюсь, – Анеке обернулась. Ночник отразился в её глазищах золотыми бликами.
– Не бойся, – Адам сел и обнял любимую, – я тебя никому не отдам.
В окно что-то стукнуло.
– Слышишь? – Анеке вцепилась в мужские плечи. – Снова.
– Это ветер, – повторил Адам. Он встал, накинул халат и сделал несколько шагов в сторону окна.
Снова стук и – следом – треск. В распахнувшееся окно ворвался вихрь снежинок, закачался оборванный провод потухшей гирлянды. Два тёмных силуэта проступили из зимнего полумрака заоконья – один побольше и – маячащий рядом – поменьше. Широкая, практически квадратная фигура втиснулась в проём, с хрустом выдирая тонкие планочки рамы. А тонкое невысокое существо проскользнуло бесшумно и замерло около портьеры, сверля Адама бесстрастным взглядом чёрных глаз.
Резкие щёлкающие звуки огромного, покрытого курчавой шерстью создания сменились человеческой речью:
– Мы забираем Анектерестес.
– Конечно, нет, – Адам шагнул в сторону, загораживая любимую собой, под рукой оказалась спинка массивного стула. – Вы её никуда не заберёте.
– Согласно брачному контракту оно должно нам ещё два вынашивания. – Второй пришелец был невысоким и бледным. Широкие острые плечи делали его силуэт одновременно агрессивным и хрупким. – Мы его муж и жена. Всё законно.
– Ты украл наше Носящее, – низкий голос огромной самки стал угрожающим. Покрытая грубым волосом ладонь скользнула на кобуру. Адам проходил практику ксеномеда в дальнем иномирье и знал, что у неё под одеждой имеется яйцеклад, аналогичный мужскому половому члену самца этой расы. И что супруги по очереди заряжают генетическим материалом Носящих – своеобразные биологические инкубаторы, существ среднего рода, не имеющего аналогов у людей.
– Она – разумное существо, неужели никому не интересно, чего хочет она? – Адам сжал пальцы на полированной спинке стула. Охват был практически идеальным. Массивная самка в трёх метрах от него – голова опущена, пальцы ласкают кобуру.
Адаму не было страшно. Ему вообще казалось, что всё происходит не с ним. Как будто он сейчас очнётся в кресле, в льнущем к вискам слепом шлеме виртика, оставив летящий в окно жгучий снег и тёмные фигуры чужих по ту сторону грёз.
⸎
– Тебе не понять нашего уклада, человек, – похожий на черноглазую ящерицу муж Анеке шагнул вперёд, в руке его что-то блеснуло.
Резкий выдох за спиной и грохот сорванной двери. Время разбилось звуком выстрела, понеслось вспышками, отдельными кадрами: зияющее дуло оружия, болезненно-синие блики на потолке, треск рвущейся ткани, запах гари и крови.
Кричала Анеке – Адам видел её распахнутый рот, а ещё – глаза отца, отсвечивающие жестокостью, упрямством и азартом.
Очередной выстрел – и тяжёлая туша спиной вывалилась за развороченную оконную раму.
Адам почему-то смотрел на полощущую флагом на ветру занавеску, его колени сводило ритмичной судорогой слабости.
Он едва успел обернуться, встречая прищуренный взгляд маленького пришельца, когда узкий луч из «ящериной» ладони ушёл за спину, и Адам опустил на голову хрупкого чужака низко охнувший тяжёлый стул.
Что-то влажно хрустнуло, гладкое дерево выскользнуло из ладоней, едва не увлекло Адама за собой. Он стоял, тяжело дыша и глядя на расплывающуюся по полу тёмную лужу. Всхлипнула Анеке.
Адам прижал её к себе, целуя тёплые волосы и чувствуя, как заледенели ступни на стылом ветру.
– Укутайся, – он отстранил Анеке, и та согласно кивнула. Адам видел чернильные дорожки слёз на её щеках. Хотелось баюкать, утешать, шептать глупости.
Но есть ещё кое-что.
– Подожди, – сказал он ей и подошёл к телу отца.
Луч низенького пришельца выжег дыру в правом боку, практически разделив тело на две половины. В широко распахнутых глазах отца отражался снег, в уголках рта лопались кровавые пузыри.
Слёз не было. Только накатывающее, как цунами, ощущение нереальности...
– Натворили вы дел, – мать тяжело опиралась на стену. Адам вдруг увидел, как же она постарела за те несколько лет, пока он отсутствовал. – Помоги вынести тело, и я закрою двери.
Адам стоял на коленях и чувствовал, как снежные щупальца пустоты вползают в душу. Он хотел что-то сказать, но не мог даже дышать из-за горького комка, застрявшего в горле. Только сжимал отворот отцовского халата и вглядывался в лицо. Всё что угодно, только не смотреть в страшную дыру ниже.
⸎
Анеке грела пальцы, зябко поджимая голые ноги. Халат Адама был ей великоват, и в нём она ещё больше походила на большеглазую девочку, заблудившуюся меж звёзд.
Адам вернулся с улицы. К счастью, двери летней кухоньки не завалило, и он смог отомкнуть и их, и люк компостной ямы. До весны тела непрошеных гостей превратятся в перегной, а глубокие борозды в снегу заметёт уже к утру.
– Нет, денег я не возьму, – мама вздохнула и плеснула себе в чашку с кофе мадагаскарского рома. – Я всё равно собиралась весной провести отцу техобслуживание. – Она пригубила тёмную жидкость, поморщилась. – Просто раньше Нового года его не починят, а я не хотела бы оставаться на праздники одна. Тут у нас точно не Нози Би.
Станции техобслуживания андроидов были, конечно же, на несколько дней Нового года переведены в дежурный режим, и отца раньше чем через неделю, а то и дней десять они не увидят.
– А можно мы останемся с вами? – Анеке подняла неземные глаза на мать и сына и улыбнулась. – Я никогда не встречала Новый год, и у меня есть просьба к вашему Деду Морозу.
© Тим Яланский, «Из Нози Би с любовью»