В 1985-м году загибающееся советское телевидение произвело удивительный фильм - 2-х серийный детектив режиссера Юлия Колтуна "Переступить черту".
На самом деле, никакой это не детектив, а самая настоящая психологическая драма с элементами триллера и даже отдельными вкраплениями нуара - и уже этим, как минимум, фильм удивителен. Впрочем, жанр - не единственное достоинство фильма.
"Долгое дело": поймай мошенницу, если сможешь
Повесть "Долгое дело" Станислава Родионова шедевром назвать сложно. Крепкий прозаик, ко всему прочему, некогда следователь прокуратуры, Родионов неплохо знал криминальный мир, умел конструировать сюжеты и прекрасно разбирался в том, что называется "психологией преступников". Главный герой детективных циклов Родионова следователь Рябинин в "Долгом деле" противостоит матерой преступнице и организатору ОПГ Аделаиде Калязиной. Калязина в повести настоящая уголовница и "крестный отец в юбке" - мошенница, воровка, разводяга и расхитительница "в особо крупных". Панируя преступления, Калязина выдает себя за "ведунью" с экстрасенсорными способностями и в итоге "теряет берега", начиная прокалываться и совершать ошибки. Дотошный Рябинин шаг за шагом выводит Калязину и ее подельника, некогда проворовавшегося работника торговли, которого Аделаида долгие годы держала за жабры, на чистую воду.
Книжная Калязина не просто не вызывает симпатии, она не вызывает даже малейшего желания разобраться в нюансах ее криминального характера и судьбы. Ну сволочь и сволочь. И даже в ее сволочизме нет ничего выдающегося, а уж сцены "сеансов", в которых Калязина изображает из себя прорицательницу с "карр-камнем", заставляют усомниться в когнитивных способностях пострадавших.
"Черта у каждого своя"
Совсем иная Калязина предстает перед нами в фильме. Здесь ее даже зовут не вычурно Аделаидой, а всего-навсего Анной. Но самое главное, Анна Калязина - действительно экстрасенс, обладающий уникальным и очень сильным даром суггестии (внушения).
К сожалению, Калязина в фильме тоже преступница, однако вовсе не такая примитивная и топорная как в повести. Не обладая даже зачатками совести и не умея сострадать, Калязина использует свой дар, в основном, во вред, а не во благо. Однако и в фильме Калязина действует не одна, более того, она - инструмент в руках еще более алчного, аморального и жестокого человека по имени Викентий Войнаровский. Именно Войнаровский когда-то взял на воспитание детдомовскую девочку, которой была Калязина, а затем, обнаружив у нее редкий дар, целенаправленно воспитал из нее подконтрольное чудовище, заодно и сделав своей сожительницей.
Впрочем, с годами Анне удалось вырваться из постели престарелого извращенца. Щекотливая тема растления подана авторами фильма довольно деликатно: зритель понимает, что Анна панически боится и ненавидит все, что связано с интимной близостью.
Увы, Калязина по-прежнему повязана со своим "учителем" общими преступлениями, да привычка к легким деньгам и роскошной жизни, к которой Калязину тоже приучил Войнаровский, слишком глубока и не позволяет вырваться из замкнутого круга. Позже Анна объяснит свою картину мира: "Я с детства усвоила, что есть две вещи, которые дают право на все - деньги и таланты. У Викентия были деньги, у меня - мой дар. Вдвоем мы могли все".
Сущность Викентия раскрывается в сцене, в которой Анна рассказывает Войнаровскому о своей подопечной, больной и надломленной старушке-дворянке Воронцовой, которая, как выяснилось, обладает бесценными антикварными часами. Войнаровский, с которого в один момент слетает маска "добрячка-интеллигента", с бешеными глазами хищника и пеной у рта не то рычит, не то стонет: "Золотко, я должен иметь эти часы!"
И Калязиной приходится раздобыть их для своего "ментора", что приводит к страшной смерти несчастной владелицы - напоминаю, русской аристократки, у которой и так отобрали все что можно, включая человеческое достоинство.
Параллельно с историей с часами, Войнаровский втягивает Калязину еще в парочку криминальных дел, заставляя Анну избавляться от улик и свидетелей при помощи калязинского дара внушения.
Неизвестно сколько бы еще Анна и Войнаровский творили свои черные дела, если бы на их пути не встретился умный, честный и преданный своей профессии следователь, который в фильме превратился в Сажина.
Понимая, что Сажин сидит на хвосте, Калязина начинает петлять, но в конечном итоге череда ошибок заканчивается кабинетом Сажина и чем-то вроде чистосердечного признания - хотя у Калязиной нет сердца, и никакого раскаяния эта одаренная и бессовестная женщина, конечно, не испытывает. Она просто льет крокодиловы слезы, жалея не о загубленной жизни беспомощной и доверчивой старушки, а о своих молодых годах, которые теперь пройдут в "местах не столь отдаленных". При всем при этом, монолог сознающейся в преступлениях социопатки написан сценаристами картины (Александр Житинский, Людмила Разумовская, Эдуард Тропинин) просто блистательно - и, наверное, не менее блистательно эта сцена, приправленная инфернальной музыкой композитора Олега Каравайчука, сыграна Татьяной Васильевой:
"- Все это уже совершенно неважно для моей жизни... в которой есть все, а я - нищая... НИЩАЯ... потому что ни один день моей жизни не был согрет любовью, теплом... НИ ОДИН..."
Не могу сказать, что такую Калязину мне жалко. Скорее, мне жалко ее Дар, который не принес ничего, кроме боли - причем, и самой Калязиной тоже. В отличие от книжной Аделаиды, у Анны, встретивший на своем пути "порождение ада" Войнаровского, не было шанса стать человеком.
Интересны сцены, в которых показано что-то вроде кошмарных снов Калязиной - ее как будто все время что-то гложет изнутри и не дает покоя. Психиатры описывают внутренний мир социопата как огромную черную дыру, лишенную даже намека на радостное и светлое - так вот, именно это мы и видим на примере Калязиной, которая не может найти ни толики счастья ни в дорогих вещах, ни в подобострастии Войнаровского, который периодически все еще валяется у нее в ногах, ни в извращенном утверждении власти над слабыми. Более того, Калязина действительно осознает, что никто ее не любит, и даже с горечью в этом признается - "мной восхищаются, меня боятся, кто-то мне завидует... но меня НЕ ЛЮБЯТ". У Калязиной по сути есть всего одно близкое существо - собака Чарма... которую Калязина хладнокровно убивает перед тем, как сдаться правосудию в лице Сажина.
Авторы фильма подметили и еще одну немаловажную деталь - Калязина, как и положено социопату, считает себя умнее и круче всех людей, что ее окружают. "Мораль - это некая черта, а черта у каждого своя. Что позволено Юпитеру, не позволено быку," - презрительно бросает Анна в лицо Сажину, на что тот терпеливо объясняет ей, что "иначе понимает эту римскую пословицу".
"- Вы верно заметили, черта у каждого своя. Но ведь это к добрым делам относится, Анна Сергеевна.
- Вы считаете, что я совершила злодейство?
- Да. И злодейство ваше тем более велико, что вы употребили во зло свой талант."
И дотошно рассказывает, где и на чем именно Калязина "споткнулась", в том числе, из-за того, что ошиблась в оценке окружавших ее людей.
Вот так из посредственной повести получился выдающийся и тонкий фильм о психологической дуэли умного чудовища с умными человеком - дуэли, в которой человек оказался победителем.
Удивительно, что актриса Татьяна Васильева ни в одном из своих интервью (я посмотрела и прочла немалое их количество) не упомянула эту свою, вне всякого сомнения, знаковую работу. Не хвалился фильмом и один из сценаристов, к сожалению, ныне уже покойный Александр Житинский - кажется, куда больше он любил свою прозу, чем этот сценарный опыт.
Что-то мне подсказывает, что фильм, мало похожий на примитивные советские детективы со сценами погонь и картонными ящиками, в которые всегда врезаются авто преступников, несколько опередил свое время - или лучше сказать, вышел не вовремя, возможно, потому и не имел широкого успеха. Остается лишь порекомендовать фильм к просмотру тем, кто его не видел - вас ждет поистине умное стильное кино, в котором интересно следить не только за развитием событий, но и за деталями, что авторы сумели очень точно и уловить, и показать.