— Автомобилей не было, а колесницы были, — сказал Дюпон Иванович. — Были доспехи, оружие, драгоценные камни, цветные попугаи. И самое главное, знаете, что было?
— Пальмы, — сказал Чебурашка.
— Шахматы, — сказал крокодил.
— Были рабы, — объяснил Дюпон Иванович. — А рабы — это, между прочим, бесплатные сотрудники. — И глаза Дюпона Ивановича заволокло туманом.
Редактирую тут по работе очередной учебник "успешного успеха", некий предприниматель рассказывает, как долго создавал свою компанию по принципам кодекса бизнес-чести, а потом вдруг: "Случилась пандемия, мы всё бросили и занялись медицинскими масками. Покупали по 25 рублей, продавали по 75". Ещё и гордится, что таким образом удалось удержаться на плаву...
Отчего-то вспомнилось, что свой первый бизнес-учебник я открыл в десять лет. Матушка подарила: на, мол, сынок, просвещайся. Что ж, прочёл с интересом, узнал много нового, кое-где посмеялся - Эдуард Успенский всё ж! Хотя и не отпускало чувство: что-то тут не так...
Потом наткнулся на разгромную рецензию в оппозиционной газете (да-да, я тогда по части политики был очень прошарен) и посмотрел на книгу другими глазами. Она и впрямь... хм... странная, мягко говоря.
Итак, сюжет книги "Бизнес крокодила Гены": означенный крокодил и Чебурашка разжились некоторой суммой денег и решили вложить её в какое-нибудь выгодное дело. А тут как раз местный инженер Кочин (знатоки советского кино хмыкнули в сторону) придумал инновационное (хотя и абсолютно бесполезное) изобретение: домашнюю собачью будку. И стал искать инвесторов среди местных бизнесменов, которые сплошь оказываются пренеприятнейшими людьми.
На противоположной стороне въездной дороги находится лесопилка.
Ею командует Борис Дивинович Ксукосян.
Он очень любит деньги и готов выжать свою лесопилку, как половую тряпку насухо, чтобы добыть как можно больше квашек.
Квашки и простоквашки — это валюта города Простоквашинска.
Или так:
Самый первый большой забор из дрын принадлежит фермеру Григорию Кравчуку. За забором необъятные поля, коровники и склады.
Дядя Григорий не шибко образован, компьютер включает с пятого раза.
Ну или см. эпиграф к этой статье.
Именно в это предприятие, с домашними будками, и вкладываются крокодил Гена и Чебурашка, попутно выясняя значение терминов "ссуда", "инвестиция", "дивиденды" и т.д. А также разбираясь в других тонкостях бизнеса.
— А как вы поняли, какова главная задача нашей корпорации?
— Создать как можно большее количество будок, — ответил Гена.
— Да ничего подобного! — закричал узловатый фермер. — Не создать, а продать как можно большее количество будок. Глухомань!
Разобравшись, Гена и Чебурашка не только налаживают производство, но и разворачивают грандиозную рекламную кампанию своего... напомню, абсолютно бесполезного товара. Градус абсурда достигает апогея, когда сам Гена поёт со сцены свою знаменитую песню с переделанными словами:
Вот сижу я в этой будке,
Словно в бочке Диоген.
Хорошо, что к этой будке
Мы попали в плен.
И это просто пересказ сюжета. Дьявол, как всегда, кроется в деталях. Буквально в каждой. Автор,к примеру, насмехается по ходу дела над российским ВПК в лице вечно пьяного генерала с говорящей фамилией Дубинин. А как вам такой отрывок из собеседования?
— Но я же не виноват, что я Алкоголиков. Вы должны думать о больных людях.
— О больных людях думает наша бесплатная медицина, мы думаем о будках, квашках и долларах. Мы не богадельня. У нас конкуренция.
Убийственная откровенность! (Хотя, что алкаша на работу не взяли - это, конечно, правильно.)
В общем, книжонка, если разобраться, действительно мерзкая, но... Сильно подозреваю, что мерзкая умышленно.
Угадайте, чем закончился бизнес крокодила Гены?
— Ну как дела, Гена? — спросил Чебурашка.
— Вот как, — показал Гена чек. — Разбогатели, целых 32 простоквашки за год. Даже костюм не могу оправдать.
То есть, не сказать, чтобы полным крахом, но близко к тому. Чебурашка, правда, предлагает замутить новое дело, с продажей ковриков для будок - то есть ещё одной бесполезной вещи.
И концовка книги, и общий иронично-издевательский тон говорят о том, что Эдуард Успенский просто посмеялся над читателями. А вернее всего, над издателями, которые заказали у него книгу о реалиях нового времени.
Ну право же, даже дети не смогли бы серьёзно относиться к таким пассажам:
— Инвестирование — какое-то странное слово, — шепотом сказал Гена. — Наверное, иностранное, совсем не русское.
— Как раз наоборот, очень даже русское, — возразил лев Чандр. — Раньше на Руси бывало мало мыла. И когда шел человек в стираной одежде, про него говорили: «Инда весь стираный идет!», значит очень богатый, в которого вкладывают деньги.
То есть, попросили у писателя книгу о том, какая это хорошая штука - бизнес. А он в ответ создал нечто, способное раз и навсегда отвратить читателей от этого дела.
Так я и не стал бизнесменом.