Бабье лето (юмористическая проза) Игорь Англер Вторая жизнь
Игорь Ангел
Неумейка #4 Четвертая повесть из цикла «Неумейки» о школьных приключениях Андрея.
Игорь Англер
Вторая жизнь
Евгению
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Друзья, давайте меняться. Можно «навечно» меняться «книжками», а можно меняться «руками и ногами».
В школе было очень даже тепло.
С открытыми настежь дверями в фойе, в громадном, просторном зале, по-летнему солнечно и ярко сияло множество разноцветных «плафонов» и настенных светильников, а во всей этой неистовой июньской иллюминации торжественно и без устали мелькали и колыхались многочисленные разноцветные, едва заметные на темной, гладко обтесанной круглой каменной стене, тени.
Становилось светлее. Андрей вышел с пионервожатой с галерки, прошел до конца узкого прохода и увидел спины передних сидений, вплотную примыкающих к центральной амфитеатральной сцене, на которой уже шла репетиция спектакля, поставленного к очередному юбилею школы.
Впереди, на самой середине сцены, стояла высокая и очень худая женщина с копной курчавых волос и серовато-голубыми глазами. Возле нее на стульях сидели две девушки, вероятно, тоже ученицы-восьмиклассницы. По обе стороны от женщины на сцене так же на стульчиках сидели трое стариков: двое мужчин — Иосиф Виссарионович Сталин и Лев Николаевич Толстой — и молодая полная женщина в костюме, с высокой прической. Позади — на сцене, в самом начале ее, стоял большой круглый стол и стул с резной спинкой, на котором спиной к зрителям сидела, подставив горестному ликованию зрителей свое тонкое и совсем некрасивое лицо, высокая худощавая женщина. Она не плакала, хотя зрители видели, что женщина в отчаянии. Это была дочь товарища Сталина Светлана Иосифовна Аллилуева.
На противоположном конце сцены, под самым потолком, в глубине лестницы и балконов наверху, был виден ярко освещенный круг люстры, казавшийся оттуда каким-то большим хрустальным абажуром с отраженными в нем светлыми бликами, а на самом деле являющийся громадным высоким куполом с переливающимся в нем голубым шаром.