Бледная Яна стояла рядом, но вместо того, чтобы помочь мне, она отступила на шаг, а затем и вовсе убежала.
– На улице ужасный мороз, – недовольно ворчала она, возвращаясь в дом. – Господин Гарднер, что происходит?
Сгорбленный старик смотрел на меня, как на сумасшедшего.
– Яна, за мной, – велел он. – Умоюсь сначала, только и всего.
Я побежал следом за ним в дальний угол двора, точнее, в одну из многочисленных хозяйственных построек, рядом с которой свила гнездо ласточка.
– Доброе утро, – кивнул я птице, расправляя затекшие ноги.
Теперь действительно было утро.
За окном ясно и морозно. Деревья отсвечивали серебром, воздух был морозный и свежесть бодрила, как морозный воздух вокруг рта.
Старик уверенно подошел к двери в дом и взялся за ручку. Облокотившись на косяк, он глубоко вздохнул и открыл дверь.
Он шел очень медленно, словно не мог преодолеть растущее внутри чувство голода. Оно разбухало с каждым шагом, заставляло сердце сильнее биться и дышать чаще. Я облизнул губы, стараясь совладать с собой. Бесполезно.
Завтрак меня совершенно не интересовал, но я боялся что-то спросить или сделать не так, как следовало.
Что старик хочет от меня? Он же не враг мне.
Как я себя веду?
К чему все это?
Но он упорно продолжал свой путь, а я, опустив голову и стараясь ступать как можно тише, следовал за ним. Мне казалось, что он может вот-вот выйти на улицу, и тогда мне придется бежать за ним и молить о пощаде.
Выйдя за ворота, он остановился и вытер пот с лица рукавицей.
Мне не нужно видеть его лица, чтобы знать, что старик ужасно мерзнет.
Почему я должен его жалеть?
– У нас только что появился новый постоялец, - с усилием переведя дух, проговорил он.
У меня в животе перевернулось от облегчения. Я не мог больше смотреть на улицу.
Так хорошо, когда в душе нет ни единой искорки.
Низ живота пульсировал, пробирая тело дрожью.
Меня неудержимо потянуло обратно, к себе домой.
Это был то ли голод, то ли холод, т