Публикую на своем канале поэму А. Чума
ЧЕЧЕНСКАЯ ВОЙНА
Захват Буденовской больницы группой Шамиля Басаева является крупнейшей террористической акцией за всю историю международного терроризма.
Из ТВ-новостей.
Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих.
Иоанн 15. 13.
* * *
Зима. Морозных туч давленье,
Холодный саван над землей,
Замершей жизни ледененье
Застыло серой белизной.
**
Прорыв меж туч.… И с неба хлынул
Горящий солнечный поток,
Плотину облачную сдвинул
И землю мертвую зажег.
**
Горит везде, напалмом жжется
Слепящий солнечный огонь,
И в жуткий холод отдается
Любая искорка – не тронь!..
**
Декабрь. Воскресенье. Утро.
Промозглый мертво-серый день.
Луч с неба солнца грязно-мутный,
Холодная ложится тень.
**
И телевизора сиянье,
И голос диктора геройск,
Осколков льдистых с неба стланье –
В Чечню заход начался войск.
**
И судорг сообщений нервных,
И кровь – открылся список жертв,
Отчаянье заслонов первых,
И комментариев остерв.
**
Что тайно, исподволь копилось
На благодушия запас –
То вихрем жутким в дыме взвилось,
Сорвавшись вмиг в урочный час.
**
Смиренно-смирное терпенье
В крутой звереющий нахрап,
Вербовка тайно, завлеченье
Под оппозицию солдат.
**
И исковерканные танки –
Похода к Грозному провал,
И плен одних, других – останки,
Сгоревших, как никто не знал.
**
И высших чинов отреченье
От завербованных под нож:
«То, видно, их самих решенье…» -
Предательство и следом ложь.
**
И в Грозном – палево победы,
И танцы грозные в кругу:
Мужчины, пацаны и деды
С «стрелою», с шашкой на бегу.
**
И вот смертельная развязка:
Кто зла сумел поднакопить -
Колонны войск вдруг двинул хлястко
И Грозный дал приказ бомбить.
**
В невиданной с войны бомбежке
Над городом – клубящий дым,
Гробов разбросанных окрошка,
Людей недвижье половин.
**
И шок немой всего народа,
Машин скелеты под откос,
Петля все туже в шею года,
И президент болеет в нос.
**
И Новый год…. Когда в России
Бокалов звон, хлопушек хрум,
На Грозный, рвя дома пустые,
Очередной начался штурм.
**
Горящий дым, огонь клубящий,
Тела изрубленных домов,
Удары молний пепелящих
И вспышки режущих громов.
**
В кроваво-огненной стихии
Смертельным свилось все клубком:
Прорывы в тыл, свои, чужие,
Геройство, сдача в плен тайком.
**
И смерть!.. Повсюду смерть густая
Солдат, чеченцев, матерей,
Дедов, старух подвалов с краю,
Под бомбами малых детей.
**
Без вести матерей мученье,
Где дети призванные их,
И генералов отреченье
Вести войска в бой «на своих».
**
Январь холодный сыпал жару –
Бои рвались за каждый дом.
За что мальчишкам лысым кару
В Чечню послали как вдогон?
**
Еще полгода не служили
И в пекло брошены на смерть,
И ромбы цинка плыли, плыли…
Кому теперь в земле дотлеть.
**
Дудаевцы шли в бой без тряски:
«Аллах Акбар!» - и в смерть без слов,
Зеленых смертников повязки
Вились кольцом вокруг голов.
**
Но злости вопреки, отваге
Неравность сил взяла вконец:
Огнем изрублен танков в шаге –
Захвачен президент-дворец.
**
И Грозный вскоре был оставлен,
В руинах, в дыме и огне.
Война, чей первый акт поставлен,
В Чеченской ширилась земле.
**
К горам вам огненный катился,
Всю землю опалив с небес,
За шагом шаг заслон душился –
Аргун, Шали и Гудермес.
**
Горячим эхом мертвой стяжки
И стоном яростной войны
Разверзлись ужасом Самашки
Дрожащим палевом вины.
**
Россия, ты ли? Что с тобою?
Ты ль поднялась с больных годин –
С реформы смуты, с перестрою?
Ты ль мстишь за стыд былых слабин?
**
В тебя так долго все плевали,
Советов годы чтя в вину,
Без сил лежащую лягали,
В родах реформ, средь мук, одну…
**
И вдруг ты поднялась со злобой,
Звериной яростью в глазах,
Хребты ломая, рвя утробы,
Обидчиков стирая в прах.
**
Без жалости лья кровь широко
Своих родных же сыновей,
Бойцов и жителей потоком
И слезы вдов и матерей.
**
Весна пришла, и лето жжется,
Финал развязки, мнится, скор.
А что еще им остается?..
Мешок сжимается у гор.
**
Горел закат, горели села,
Горел в дыму прожженный лес,
В пыли дорог с гор частокола
Горел и жег огонь с небес.
***
- Прощай, Руслан! Аллах с тобою!
- Прощай! Дай, обниму, Шамиль!..
За блокпостом, что за Чечнею,
КамАЗы стали, подняв пыль.
**
- К Москве нам вместе не пробиться.
А надо б было двинуть им!
Узнали, стала бы бомбиться
Москва как Грозный, в прах и дым.
**
И денег больше нет, на лапу
Гаишникам давать за шмон…
За нашу кровь сполна в расплату
Буденновск с ходу мы возьмем.
**
А ты рискни прорваться дальше,
Где тормознут, там и пали.
Моли Аллаха и постарше
Возьми своих людей с Шали.
**
И помни клятву, что мы дали –
Прорваться или умереть, –
Чтоб все в Ичкерии узнали,
Кто ради них пошел на смерть.
**
Здесь есть в районе наши люди,
Ты знаешь где – теперь найди.
С них для Аллаха не убудет, -
Возьмете пару Жигули.
**
Начнем мы первые. Спецназов
Вниманье, силы прикуем.
Тут вы ударите…. И разом
За горло вместе их возьмем.
**
Они приобнялись два раза.
Шамиль Басаев был один.
Другой, стоявший у КамАЗа,
Был друг, Руслан Матуев, с ним.
**
Зарделся день кровавой грязью,
Исчез с Матуевым народ.
Взревев в пыли, зловещей связью
КамАЗы двинулись вперед.
**
И снова всю Россию шоком
Холодным средь жары свело,
Буденовским кровавым током
Ударило и залило.
**
Прорыв был дерзок и отважен –
Бой за милиции отдел,
И трупов ряд обезображен
Попавших первыми в прицел.
**
И сгон заложников в больницу,
И плач испуганных детей…
Пришло ли время в муках биться
Тебе, Россия, с драмы сей?
**
Ночь. Духота. Переговоры.
Пот льет. Вопросов перестрел
Корреспондентов, к зову скорых,
И новых жертв внизу расстрел.
**
И штурм безжалостный с рассветом
Под кем-то отданный приказ,
И люди в окнах с черным светом
Махают, пулям напоказ.
**
И крики, вопли: - Не стреляйте!
Ну, пожалейте хоть детей!..
И дула в спины, и… «Махайте!» –
Приказ…. И флаги простыней.
**
И плач, и стон, и треск, и громы,
И штурмом первый взят этаж…
Твои ль, Россия, это стоны?
Тебя ль берут на абордаж?
**
И твой ли ужас в женских лицах?
И твой ль столбняк в мужских глазах?
Твоя ль беспомощность – убийце?
Твоя ль расплата, твой ли страх?
**
В России льдистой смерти взгревы –
Больничный жар под жизни крах,
И скорбный лик Марии Девы
Над ней, потопленный в слезах…
***
Роман Концов поднялся рано,
Весь день быть трудным обещал.
Жене шепнул, дочурку Аню –
Еще спала – поцеловал.
**
С утра в дорогу на колесах –
В ГАИ инспектором служил.
С сержантских лычек желтоосых
Уж старшим лейтенантом был.
**
Едва схватил чего, и вскоре
На бело-синем Жигули
Уж мчится в утреннем просторе
За город на туман вдали.
**
«Да что за срочный сбор в Невинке[1]
Машин, свободных от дежурств?..
В Буденновск, видно, под сурдинку
Отправят, где заслон не густ».
**
С горы за Ставрополь спустился
Дорогою в Невинномысск.
Восток лишь только осветился
Под первых жаворонков писк.
**
Отроги сизой Недреманной[2]
Вдоль придорожной полосы
Светлели негой первозданной,
Дыша, дымились от росы.
**
Ни поступь чья, ни ветра трепет
Не тронет тяжесть мокрых трав,
Чья гордость даже не ответит,
Не дрогнет под косы потрав.
**
Застывших листьев не движенье,
Хранящих ночи черноту,
Дерев послушное теченье
В холодном утреннем поту.
**
И дали даль до неба сиза,
Где курит сыростью туман,
И луч как проездная виза
От солнца на дорожный стан.
**
И густо-дымный шар долины,
Глаза на режущий пока,
Кроваво-красным цветом глины
Окрасил брег Егорлыка.[3]
**
Концов поддал машине газу –
«На инструктаж не опоздать!»
Тревога сдавленная сразу
Легла на сердце как печать.
**
И встал Буденновск пред глазами
Из страшных по ТВ-вестей:
И треск огня, и дым клубами,
И плоск молящих простыней.
**
«Ай, что творят?!.. Там столько люду
Под пули, под огонь в упор…
За это все расплата будет?
Кто даст им, наконец, отпор?»
**
Ему вдруг вспомнился с «армейки»
Тяжелый жуткий эпизод,
Как «молодой» один с «ружейки»
Боезапас унес на взвод.
**
И с ним на караульной вышке
Засел, дурак, и бил кругом
В казармы, в склад, грозящий вспышкой…
Как видно, тронулся умом.
**
Тогда им, взявшим автоматы,
Был дан приказ, взять на прицел.
И по команде через маты
Открыли ураган-обстрел.
**
Как решетом потом снимали
Его, залившего весь пол…
Как дно потом перестилали
На вышке, задубевшей в кол…
**
Роман, нахмурившись, скривился, -
Некстати так пришло на мысль.
А сам тем временем спустился
На путь прямой в Невинномысск.
**
Почти пустынная дорога
Текла и быстро, и легко…
Два Жигули в разрыв немного
Пошли навстречу тяжело.
**
Концов мельком лиц волосатых
Нахмуренных заметил ряд.
По виду – горцы бородаты, -
По пятеро внутри сидят.
**
Никто не обернулся даже.
Концов почувствовал: не лад,
И на вчерашнем инструктаже
Приказ: осмотр строг подряд.
**
Он резко тормознул машину,
По ходу круто развернул,
Чуть не вздымив под взвизги шины,
Назад вдогонку газ рванул.
**
Догнал их на подъеме в гору,
Включил гудящий мегафон,
Дав волю хрипнущему ору,
- Остановитесь!.. – треснул он.
**
Как будто ничего не слыша,
Идут, не сбавив даже ход, –
И выхлоп сизый ровно пышет –
Машины те наверх вперед.
**
Роман на миг облился страхом:
«Один, ну, надо ж!.. Не к добру…»,
Задрав на поясе рубаху,
Расщелкнул пальцем кобуру.
**
«Да, как назло, один на ходу,
Напарника в Невинке б взял…»
- Остановитесь!.. – режа воздух,
Сжав зубы, снова приказал.
**
И обернулись сзади лица,
И черных глаз прицел в упор.
Как будто совещанье длится…
И тормознул Жигуль и втор.
**
Концов их обошел и резко
Нажал на тормоз с воем шин.
Захлопнул дверь…. Те тоже дерзко
Навстречу вышли из машин.
**
Роман мельком взглянул: десяток
Суровых, жестких горских лиц,
Зловеще-густобородатых
Почти от впадины глазниц.
**
- Так значит, вам приказ не слышен? –
Концов как будто рвет слова,
В груди под сердцем холод дышит…
- Водители здесь кто? Права!..
**
Секундой мертвое молчанье
Повисло в тяжесть веских плит.
- Да что за паника, начальник? –
Один из горцев говорит.
**
«Чеченцы!..» – мысль стрелой пробилась, -
Он знал акцент их глухо-легк,
И сердце в гулкий стук забилось:
«Пусти, дурак, возьми же в толк!..»
**
- Права! – Роман возвысил голос,
Пытаясь слабость подавить.
В груди по-прежнему кололось…
- Права, сказал!.. Багаж открыть!
**
- Саид, Юсуф, раз просит – гляньте, -
Все тот же горец приказал,
- Права, хоть и не все, - достаньте, -
Многозначительно сказал.
**
А сам шагнул к Концову близко,
В глаза глядя почти в упор:
Зрачков просине-светлых риска
Чуть вспыхнула от темных шор.
**
- Инспектор, или не сойдемся?
К чему буза? Пусти народ…
И протянул, - мол, разойдемся –
Зеленых несколько банкнот.
**
Концов железом мертвый холод
Все глубже чувствует в душе.
«Пусти, дурак, ведь ты же молод!..» -
Стучится мысль на вираже.
**
- Не мало ль приценил Рассею?.. -
Слова как не ему излить.
И словно обречен, немея:
- Кому сказал? Багаж открыть!..
**
- Ну, что ж, старлей, смотри. В параде
Увидишь наши багажи…
Роман почувствовал, что сзади
Вплотную подошли стражи.
**
Замка щелчок – сорвалась крышка…
Вдали еще клубился пар.
И солнца затяжная вспышка…
И страшный в голову удар.
**
Рожки, гранаты, автоматы –
В проеме целый арсенал.
Концов под глохнущие маты
Без стона вниз лицом упал.
**
- Допристрелить, Руслан?.. – Не надо.
К чему излишний нам пугач?..
Матуев почернел вдруг взглядом, -
Он был тот горец-бородач.
**
- Инспектора скорей в машину!
Ахмед, за руль! Живее, слышь?..
С того УАЗа нас подкинут –
Свернем до вечера на Стриж.[4]
**
Три Жигули на расстояньи
Свернули с мокрого шоссе
К горе, затопленной сияньем,
В парящей утренней росе.
**
В лесу под склон остановились,
В овраге уходя на нет.
Густыми ветками укрылись,
Особо – на гаишный цвет.
**
- На Ставрополь пойдем мы ночью, -
Сказал Руслан, собрав отряд.
- Порвем там тишину на клочья,
Возьмем иль школу, иль детсад.
**
Свободу нашу не задушат.
Узнают все – жива Чечня!..
Оружие готовьте лучше… -
Он потушил всполох огня.
***
Шар солнца медленно нагнулся
К закату, жаром пепеля.
Концов в больной мираж очнулся,
От духоты придя в себя.
**
Ему все чудилось: пред морем,
Спокойным, полным он стоит…
«Но как же руки больно ноют!
А голова как чан гудит…»
**
- Гляди, Руслан, старлей очнулся…
- Давай, веди его сюда.
Роман привстал и покачнулся,
Шагнул – чуть не упал – беда!..
**
И на него Матуев глядя,
Вдруг вспомнил с армии своей:
Начальник штаба в их отряде
Построил ночью всех людей.
**
Лицом к казармам… Ночью город –
Под Ставрополем он служил –
Вдали в сырой осенний холод
Дрожащей россыпью светил.
**
На плац, чуть ли не в стельку пьяный,
Шатаясь, вниз с крыльца сошел…
Земляк Матуева с Назрани
Тогда сорвался в самовол.
**
- У, вы! Кавказские ублюдки!.. –
Зайдясь, он матом стал орать,
- Не продохнете, на х…, сутки!
Я на губе сгною вас, б…!
**
Концова подвели к Руслану.
- Ну, что стоишь? Садись, старлей…
Тот покачнулся, словно пьяный.
- Жара!.. Пить хочешь?.. На вот, пей!
**
Ахмед, вы развяжите руки.
Сейчас не прыткий, не сбежит…
Роман расправил плечи с мукой.
- Что, лейтенант, башка болит?
**
Эх, ты, глупой, как обломался…
Зачем ты нас остановил?
За нами коршуном погнался…
Зачем нас с миром не пустил?
**
- Не с миром шли вы… - вдруг серьезно
Сказал Концов, собравшись в толк.
Горел закат зловеще-грозно.
- Я выполнил как надо долг.
**
Матуев замер на мгновенье,
Не ожидал как будто что.
Вдруг подобрался и с сомненьем
Глазами вперился в него.
**
- Долг говоришь?.. Так, знать, по долгу
Бомбите наши города?
А если б мы пришли на Волгу?
Москву бы взяли – что тогда?
**
Теперь Концов внутрь замер духом,
В глаза Матуеву застыл,
Всем сердцем слыша, словно ухом
России за спиною тыл.
**
Как средь отчаянья крутого
И страха, что волной топил,
С земли, от воздуха густого -
Приток посмертно-вечных сил…
**
- Мы – маленький народ. Ну, что же? –
Матуев дальше говорил. -
Свободно жить хотим мы тоже,
Чтоб русский танк нас не давил.
**
Зачем вы к нам соваться стали –
Шпионов ваших засылать?
Зачем войска на нас послали?
Что нам осталось?.. Воевать!
**
Роман вдруг тяжесть хладной стали
Прорвал, сковавшей дух ему:
- Нет, вы Россию разорвали!
Вы принесли войну в Чечню!
**
Не вы ль в Минводах самолеты?..
Там, что ни месяц – то захват.
И всем грозили смерть в полете…
Так кто же в этом виноват?
**
В России первые пролили
Вы кровь за новый передел.
Вы русских грабили и били,
Подняли дикий беспредел.
**
Роман расправил смятый волос
И выше голову поднял.
И с каждым словом тверже голос
Его, из горла рвясь, звучал.
**
- Вы перегрызлись, разделились, -
Всех жечь огнем Дудаев рад.
Вы с оппозицией схватились,
Вооружившись с ног до пят…
**
- То наши местные разборки! –
Прервал Концова на излет
Матуев, покривившись горько,
- Чеченец только их поймет.
**
Темнея светлыми глазами
В закат, он глухо продолжал:
- С Россией вы сорвались сами,
Никто вас к нам в Чечню не звал.
**
Как при царе опять решили
Империю к нам принести.
Опять нам землю запалили,
Чтоб свой порядок навести.
**
Опять вы жжете села наши,
Чтоб нам рабами снова стать.
Бомбите до кровавой каши…
А нам сидеть? Нет, - воевать!..
**
- Как вы воюете, известно.
Буденновск это показал…
С заложниками…. Это честно?
Басаев, кто вы, всем сказал.
**
Уж если за свободу бьетесь –
Идите по-мужски на смерть.
В бою открытом оборветесь
В свободу…. Что еще хотеть?
**
Причем заложники, больные,
Беременные, дети то ж?
На что вам жители простые?
Им дула в спину…. Да за что ж?!..
**
- За что?!.. За все, за то же!..
У нас ведете с кем войну?
С младенцами!.. И ты не сможешь
В крови снять вашу всю вину!
**
В мечети – ваших танков дула,
И ваши бомбы на детей!
Ожоги, раны, смерть…. В аулах
Кто мирных убивал людей?
**
Кто сжег огнем Самашки наши
И расстрелял там, у домов?..
ОМОН лютует чей, что страшен
Для мирных женщин, стариков?
**
Так пусть в России тоже знают,
Что значит гибель без вины.
В огне пусть сами понимают –
От общей не уйти войны!..
**
Концов вдруг в горечь задохнулся:
- Я слышу горца иль жида?..
В волненьи вздохом поперхнулся,
- Кому вы мстите, детям? Да?!..
**
Я сам, я лично знал чеченцев –
В Шали, в учебке я служил…
Чтоб тронул кто когда младенцев!..
Чтоб кто-то женщин кровь пролил!..
**
Матуева прорвало с боли
Мучительной: - Не то несешь!..
Аллах свидетель! В этой крови
Не мы виновны! Это врешь!..
**
Не ваш ли там Грачев хвалился:
Полка, мол, хватит на Чечню?..
А сколько войск!.. Да к нам вломился
Кулак из армий на войну.
**
А танки, Грады, самолеты,
Ракеты с вертолетных «стрел»?..
Не вы ль тотальный бой ведете
С народом нашим на отстрел?
**
Вы нас числом за горло взяли,
Трусливой сварой лучших войск!
Насиловали, убивали…
- Руслан, есть важное на толк!..
**
Матуев резко приподнялся,
К кустам с бойцами отошел.
Закат багровый задымлялся,
Шар солнца за холмы зашел.
**
- Руслан, на город не пора ли
Идти? Стемнеет через час.
Сейчас в приемник мы поймали:
Опасно здесь, - уж ищут нас.
**
Роман остался чуть в сторонке
Вбок от охранника лежать.
И мысль, горячая и звонка:
«Вот шанс! Бежать, бежать, бежать!
**
За два прыжка достану леса,
Авось не сможет подстрелить.
Там, за деревьями, - завеса.
Уйду – не станут в гром палить».
**
И он рывком сорвался с места.
Прыжок, другой - до леса врат.
Охранник, чуть промедлив с бегства,
Едва лишь вскинул автомат.
**
И сердца стук… Лес хлещет, злится.
Погоня сзади по пятам.
Концов, в крови, сдираясь, мчится,
Чуть не упав от пня к кустам.
**
Темнело уж… «Еще чуть время!
Эх, черт возьми!.. Обрыв, овраг!..»
Прыжок на дно…. И болью в темя
Как шоком оборвало шаг…
**
И свет на миг, и мрак тревожный
Провал в немую пустоту.
Холодный ветер подорожный
Захлопнул сердце на лету.
**
И море… Черным валом море
В зловещей глубине шумит.
И он один, как воин в поле
На берегу его стоит…
**
Концова принесли к машинам…
Еще в лесу пришел в себя.
Он мутным взглядом гильотинным
Обвел, не видя, не глядя.
**
Руками в землю приподнялся,
Откинулся на колесо.
Цвет неба к ночи потерялся,
Из облаков – петля-лассо.
**
- Руслан, теперь кончать с ним надо!
Стемнело уж – пора идти.
Матуев, почерневший взглядом,
Молчал, как замер: - Погоди!..
**
- Пора, Руслан, идти на город.
Ночь коротка, да и пешком.
Боезапаса целый короб…
А то к утру и не дойдем!
**
Но тот молчал в ответ. Тянулись
Секунды, длинны и тяжки.
Под бородою бились-дулись
На скулах мышцы-желваки.
**
- Руслан, ты что?!.. Кого жалеешь?
Ублюдка русского – его?!..
Зачем свинцом его не взгреешь?
Отправим в небо одного!
**
Они же дом твой разбомбили –
Все превратили в решето!
Твою сестру и мать убили…
Иль нету мстить тебе за что?!..
**
Его живьем нельзя оставить.
Найдут – он сдать успеет все ж.
Молчать нельзя его заставить,
И с нами не дойдет – возьмешь!..
**
Матуев резко развернулся,
К Концову, горбясь, подошел.
Присел и вниз к нему нагнулся,
В глаза ему свои упер.
**
- Ну, что, старлей? Конец твой близко.
Ты знаешь, что тебе грозит?
Он прошептал, сорвавшись низко:
- Сейчас вот, будешь ты убит!..
**
Роман молчал, глядя на небо,
В темнеющую к ночи даль,
Как будто ни о чем не ведал.
В глазах на дне – тоска-печаль…
**
- Тебя с собою взять?.. Не надо
Обузы лишней нам следить.
Да и не сможешь – слишком слабый.
Нам делать нечего…. Убить!..
**
Чего молчишь, старлей, - зашелся?
Иль снова голову сломил?..
Чуть помолчал… - Да, прокололся…
В Шали у нас ты, значит, был…
**
Роман молчал, глядя глазами
Поверх Матуева за лес,
Как истощенный в смерть словами,
Как все уже сказавший здесь.
**
- А если, слушай, мы оставим
Тебя в машине?.. Рана, кровь…
Мол, в полном бессознаньи свален,
Как мертвый – не добили вновь.
**
И снова свяжем…. Как очнешься
Уже потом – не помнишь то?..
Дай слово, что не проболтнешься,
Куда идем, зачем, на что!..
**
И то затем, найдут вдруг ране,
Чем дело в городе начнем…
А там – хоть все скажи! Мы сами
За все ответим – разберем?!..
**
Матуев замер, весь напрягшись,
Всем телом двинувшись вперед…
Концов молчал, душою сжавшись,
В ней жажды жизни смертный ек.
**
- Ну, что молчишь? – Матуев взвелся…
Надеясь все, он ждал ответ.
Но там, в глазах, где взгляд уж стерся,
Он прочитал и понял: «Нет!»
**
- Руслан! – один боец метнулся. -
Дай мне, его прикончу я!..
Матуев, молча, отвернулся,
И челюсти сошлись хрустя.
**
- Вставай! – Концова подтолкнули,
На дно оврага вниз свели,
Где пели комары, как пули
С ветвей, засохших до земли.
**
Глушитель огневой насажен,
Затвор, металлом клацнув, стал.
И тишина на звук заряжен…
- Постойте! – вдруг Роман сказал.
**
Матуев обернулся птицей.
Концов – под комариный звон:
- Хоть перед смертью помолиться
Чуть дайте!.. – оборвался в стон.
**
И сроду не молившись Богу,
Воздел вдруг руки к Небесам,
И жизнь свою как путь-дорогу
Увидел словно по часам:
**
Круг солнца, пруд, сиянье – детство -
Рогатки, курево, любовь,
Дружков безумное соседство,
С гнилым томленьем в плоти кровь.
**
Удар исподтишка, с засады,
Растерянной девчонки плач,
Сожженной кошки хрип из сада,
Дознанья школьного пугач.
**
Учеба, армия…. И четко –
По вышке караульной залп…
Жена… Дочурка как-то робко,
Как будто просит что-то: «Пап?..»
**
И выстрел, и глухой и жесткий,
И в тишину провал. И гул…
Пустынный берег моря плоский,
И в этом море он тонул…
**
Луна поднялась, белым пледом
Холодный саван расстеля,
Топя беззвучным мертвым светом,
Огнем негреющим паля…
***
Матуев не успел к рассвету
До города в ночи дойти,
Пешком, обходом, незаметно,
С жилья скрываясь на пути.
**
Под самый город, на подъеме,
Где яр к окраине ведет,
Среди кустов на голом склоне
Накрыл их вертолетный взвод.
**
Огонь ковровый лег постелью…
Повторный боевой удар:
Ракетный залп разбрызгал землю,
Столбами в воздух прах поднял.
**
И вскоре солнца луч багровый
В цвет крови тучи осветил,
И в клубах дыма лес и горы…
И мир в молчании застыл.
**
В поклон цветочных поцелуев
Остались на траве сырой
Концов Роман, Руслан Матуев,
Вскормленные землей одной.
[1] Невинномысск - город, недалеко от Ставрополя.
[2] Стрижамент - гора в окрестностях Ставрополя.
[3] Егорлык - река, недалеко от Невинномысска.
[4] Стриж - сокращение от Стрижамент
Другие произведения А. Чума на его канале - здесь