У старшего брата не было настоящей любви к младшему. Это чувство могло бы появиться во время лечения маленького Джихангира. Но пока ребенок надрывался от крика Мустафа стоял с каменным лицом.
Ни его ни Ибрагима страдания малыша не волновали. Паргалы наблюдал за процедурой с явным интересом «выживет или нет». Мустафа понимал, что это сын Хюррем и тоже не дергался.
О здоровье малыша молились его сестра и братья, Мустафы и тут не видно было. Самый ценный наследник в это время был занят со своим Эфсуном.
И вдруг у взрослого Мустафы на ровном месте возникает привязанность к инвалиду. Просто так, как известно, и кошки не родятся. Умный наставник старшего шехзаде, товарищ Паганини посоветовал надежде династии внушить младшим братьям любовь и почитание к себе.
Все получилось как нельзя лучше, даже Мехмед не мог соскочить с зависимости от старшего брата. В клуб почитателей надежды династии не попал только Селим потому, что ему было фиолетово, любит ли его Мустафа или нет.
Селима мы ни разу не видим бегающим за кем-то с вопросом: «Я тебя обидел?» Этот шехзаде действовал в своих интересах, телячьи нежности не были ему свойственны.
Мустафа гениально избавляется от соперничества Мехмеда и Баязида. Джихангир не мог встать у него на дороге сам по себе, но в сочетании с любым шехзаде он был опасен.
Мустафа сближается с Джихангиром, он якобы понимает его лучше всех и даже горб не замечает. Предводитель янычар и команчей был великолепным актером. Сыграть любовь к болезненному родственнику для него было несложно.
Старший шехзаде изумляется способностями младшенького и обещает ему, что после прихода к власти слово Джихангира будет иметь такой же вес, как и его собственное.
Джихангир становится глазами и ушами Мустафы во дворце. Завистливому юноше с невостребованными способностями важно было показать свою значимость.
Больной ребенок с детства привык быть в центре внимания, тогда все плясали вокруг Джихангира. Ему можно и Фирузе позвать и брата заложить, нравственности у этого персонажа с младенчества не наблюдалось.
Повзрослевший любимец публики неожиданно для себя оказывается на втором плане. Его по-прежнему любят, но родители заняты старшими братьями, претендентами на трон.
Юноша всем повторяет что он не борец, не кандидат в султаны, но за этим стоят злость и зависть.
Михримах как-то посоветовала ему наслаждаться жизнью, тем изобилием, которое недоступно простым людям. Хороший совет, но сестра не могла знать, что в число удовольствий для Джихангира непременно должна входить власть. Хотя бы рядом с властью он должен быть обязательно, не просто советовать, а активно участвовать в событиях.
Слова о том, что он не соперник братьям, были ширмой Джихангира. Он был соперником и Селиму и Баязиду через Мустафу. Молодой человек просчитался, он решил что старший наследник самый сильный кандидат и так будет всегда.
Джихангир стал бы в любом случае поддерживать только Мустафу еще и из ненависти к своим братьям и сестре. Это чувство мешало шехзаде интересоваться даже племянниками, он и голову не поворачивал в их сторону.
Мешая матери, сестре, Рустему и даже Баязиду с Селимом, Джихангир реализовывал себя. Он выдвигался туда, откуда его выпихнули - в гущу событий.
Ради того, чтобы быть значимым, востребованным Джихангир готов на любую мерзость. И это не зависит напрямую от его болезни. Он рос в таких условиях, которым позавидовали бы здоровые люди. Перекрытый путь к трону и зависть ко всем здоровым людям, особенно к братьям, с которыми рос, не сильно искалечили его душу, она была больна до этого.
Джихангир готов предать мать родную, но пытается угрожать Рустему, второму лицу в государстве, обвиняя его в непорядочном поведении в отношении своего ставленника. Кто бы обвинял, Рустем чихать хотел на амбициозного юношу, привыкшего к тому, что все его желания должны исполняться.
Вряд ли в тандеме с Мустафой и Джихангир по-настоящему любил брата. Он не способен был любить никого. Шехзаде оплакивал не столько самого Мустафу, сколько связанные с ним свои надежды на участие в правлении империей.