1
Она вышла из хлева. Мокрый снег привычно поцеловал босые ноги.
Приходится ходить босиком, если хочешь говорить на равных с властителями лесов, лугов и гор. «Не верь тому, кто скрывает свой запах за чужой кожей!» - говорят они. Впрочем, за двести лет ко многому можно привыкнуть. А тем, кто шел «этим путем» было к чему привыкать.
Во всеобщем списке магических специальностей ее «путь» значился как «Путь Друида» и занимал отдельный столбец, будучи самой редкой и загадочной магической профессией. Ее адепты редко жили достаточно долго, чтобы стать взрослыми и еще реже сдавали экзамен на первый из рангов этого «пути». Хотя, на первый взгляд, ничего опасного они не делали: целители, ветеринары, лесники, агрономы. И никаких взрывов, способных отправить в преисподнюю полконтинента и тому подобного, чем славятся некоторые адепты школ разрушения. Друиды то лечить и растить зачастую отказывались, говоря, что в данном случае, это будет противоречить природе вещей. И, тем не менее, хотя первый курс магической академии по этой специальности, был точно так же велик, как и прочие, к концу его выживала лишь одна треть. И дело было именно в «природе вещей». Если ты Друид, ты связан с миром магическими узами, которые невозможно разрушить, ты не можешь идти против его природы, но если ты все же это сделал, нарочно или по недомыслию, но ошибку тебе придется исправлять за свой счет. «Путь Друида» подобен тончайшей серебряной нити, протянутой над пропастью!» - говорил ее учитель. И она шла по этой нити вперед вот уже почти двести пятьдесят лет, приобрела некоторую сноровку в этом деле и даже когда-то выполнила два довольно ловких пируэта, одним из коих был ее экзамен на степень. Хотя в общепринятом смысле ее ранг был весьма незначительным.
Итак, у нее была степень, и была лицензия, согласно которой она могла продавать свои услуги и даже на несравненно более выгодных условиях, по сравнению с другими многими, но все же предпочитала этого не делать, как и большинство ее коллег. Правда, в отличие от большинства Друидов, она вела оседлый образ жизни: имела свой дом и свою территорию, за которой присматривала (впрочем, с течением времени эта земля все меньше и меньше нуждалась в ее присмотре). А в последние лет десять у нее даже был недоучка-колдун по соседству. Колдун пытался быть докучливым и пытался быть конкурентом. Хотя и для того и для другого ему определенно чего-то не хватало, а именно умения колдовать.
По традиции в середине зимы обходила она хлева и дворы крестьян из села, попавшего на ее землю. Но она неплохо трудилась на своем дереве все эти годы, поэтому обстановка сложилась весьма благоприятная. Отчего животные и люди были здесь не только сыты и здоровы, но и весьма довольны.
Это был последний хлев, и перед его входом опять собралась почти вся деревня, желая уговорить ее принять те нехитрые подарки, которые они, однако, с величайшим усердием собирали в течение всего года.
- Будет ли вторая половина зимы такой же теплой, госпожа? – спросил староста.
- Она будет еще более теплой.
Деревня возликовала. Какая хорошая новость для крестьян, и какой повод опасений для нее.
- По дороге в деревню кто-то идет, - крикнул мальчишка, сидевший на крыше хлева.
И действительно, по дороге шли двое юношей. Точнее один из них шел, а второй практически висел у него на шее. Тот, что твердо стоял на ногах, был растрепан и бел, как лунь, волосы же второго были стянуты в толстую черную косу. Крестьяне почти никогда не оставляют свои волосы настолько длинными. Конечно, их можно понять, в конце концов, это очень неудобно, когда приходиться много работать. За спинами ковыляющих юношей возник тот самый колдун. Она улыбнулась и покачала головой.
- Кто вы такие и куда идете? – спросил колдун, по обыкновению надменно.
- А тебе ли не все равно? – огрызнулся «белый».
- Нет мне не все равно! – отозвался колдун еще более надменно. – Я не хочу, чтобы всякие отродья вроде тебя топтали эту землю.
- На что это ты намекаешь? – прищурился «белый».
- Да на то, что, судя по твоим ушам да хвосту, мать твоя редкостной шлюхой была – даже под лесным чертом побывала.
Рука «белого» сжалась в кулак, и с уст уже был готов слететь достойный ответ, когда он почувствовал легкое прикосновение пальцев к своей спине и понял, что способность двигаться, как и способность говорить, покинули его.
Из-за спины «белого» вышла девушка, одетая в холщевую робу, и волосы были скрыты платком, как носят селянки. Парню показалось, что она одета слишком уж легко для зимы, но колдун, похоже, ничего не заметил. Она стрельнула глазами на «белого»: «Извини, мол» (глаза у нее были ясные, зеленющие – аж дух захватывает!) и принялась голосить:
- Ох, Боже ты мой! Ой, горе мне горе! Опять мой братец напился! Только его в город за чем-то отпустишь, он в ближайшем шинке все деньги и прокутит! Ой, что за жизнь моя такая! Простите его, господин колдун, ежели он что-то попортил - он, как кутнет, так разом всякий стыд теряет! Мы все возместим, ей Богу, возместим, господин колдун! – и она повалилась колдуну в ноги.
Висящий на шее у «белого» брюнет с косой слабо улыбнулся. Вблизи было заметно, что его лицо пеленой заволокла мертвенная бледность.
- Так он твой брат? – спросил колдун с прежней надменностью, к которой, однако примешивалась досада.
- Так и есть! – горестно воскликнула девушка, поднимаясь с земли. – Хотела бы я сказать, что не брат он мне, так нет брат, как есть брат, господин колдун!
- А ты шельмец! – она подошла к неподвижному «белому» и погрозила ему кулаком (колдун, кажется, так и не заметил, что его собеседника обездвижили). – Сколько раз тебе было говорено, глаз с братишки не спускать, а ты что же?!
- И этот тоже ваш? - совсем скис колдун.
- Наш, наш. Работником недавно взяли. Он же силен, как медведь! Знаете же этих половинчатых. А разрешение у нас есть от нашей волшебницы. У старосты оно. Хотите взглянуть?
- Нет не надо, - мрачно ответил колдун и исчез.
- Болван, - подытожила девушка, глядя на то место, где недавно стоял колдун.
- Прости, братец, - она хлопнула «белого» по плечу, и тот ожил. – Слишком много чести для него с тобой препираться, а твой спутник совсем плох, я гляжу. Идите за мной, - и она сошла с дороги на едва заметную тропинку, помахав на прощанье жителям деревни.
- Честное слово, Лори, - произнес брюнет слабым голосом. – Ты можешь лучше. Где натуральность манер? Где местный говор? Где интонация, в конце концов?
- Поговори мне еще, - фыркнула та.
- Ты ученица волшебницы? – спросил «белый». Он шел легко, казалось, брюнет не доставляет никаких неудобств.
- Ну не совсем.
Тропинка вела через глубокие сугробы в чащу леса, где упиралась в ствол огромного дерева на поляне, не столько высокого, сколько раскидистого. Его узловатые ветви словно струились, переплетаясь, а в основание его ствола, казалось, мог поместиться небольшой коттедж.
- Добро пожаловать в сердце Цветущих Земель, - сказала девушка и коснулась рукой ствола, отчего дерево мгновенно преобразилось, впрочем, сохранив все свое очарование. Прямо под рукой оказалась дверь, так же появились окна, балкончики и террасы в ветвях. Все это казалось естественным продолжением дерева.
- Я смотрю, у тебя тут настоящий дворец – хорошая работа, - прокомментировал брюнет. Слова явно давались ему с трудом.
- Милости прошу в гости, - улыбнулась девушка, открывая дверь.
Она вошла и они вслед за ней. Комната была просторной и светлой с множеством кресел, диванов и маленьких столиков, явно рассчитанная на большое число гостей. Были тут витрины и этажерки с изящными предметами, наводящими на мысль о коллекции древностей.
- Располагайтесь, - она сняла платок, и ее рыжие волосы, перевитые нитями жемчуга, рассыпались по плечам. – Можешь положить Рура на диван, - добавила он, обращаясь к «белому».
- Рур – нездешнее имя, - сказал тот, укладывая брюнета.
- Так вы еще не знакомы? – спросила Лори, сбрасывая робу, под которой оказалось платье из зеленой парчи с золотым узором из трав, птиц и зверей. Платье шло ей.
- Не хочу тебя огорчать, Ло, - с трудом вымолвил брюнет, которого звали Рур. – Но ты выглядишь еще лучше, чем раньше.
- Перестань болтать – не прибавляй мне работы, - отозвалась она, открывая одну из этажерок и доставая резной ларец из слоновой кости.
Лори села на край дивана, где лежал Рур, поставила ларец на столик перед собой, открыла крышку и повернулась к «белому»:
– Присаживайся – все мои кресла в твоем распоряжении. – Ты ведь, наверное, хочешь есть с дороги? Я никого не ждала, поэтому ничего не готовила, так что никакой домашней еды у меня нет, но все же…
Она опять встала, открыла витрину и достала аккуратно сложенный лоскут ткани, оказавшийся скатертью, когда Лори развернула его на столе перед гостем. На скатерти тут же появились разнообразные яства и напитки, и так как и столик и скатерть были маленькими, порции этих яств были не очень большими, явно рассчитанными на одного человека.
- Не бог весть что (волшебная еда вся одинаковая), но на голодный желудок сойдет.
И Лори снова села на краешек дивана к Руру.
- Ты настоящее чудовище, Ло, - продолжал сетовать тот слабым голосом. – Зачем тебе лечить меня? Может быть, мне бы удалось умереть.
- Не ной, - отозвалась она, разрывая тунику на него груди и проводя пальцем по татуировке в виде орнамента из спиралей, которая местами начала чернеть, а кожа под ней приобрела нездоровый зеленовато-фиолетовый цвет.
- Но послушай, мне ведь придется получать второй ранг, если ты меня вылечишь.
Лори подняла глаза к потолку с видом мученицы.
- А теперь послушай меня, - сказала она самым грозным тоном. – Не прикидывайся дурачком, раз ты еще не умер, значит, ты не сошел с «пути» и твердо стоишь на нем, так? А если так, то значит, ты непременно поправишься, раньше или позже. А если тебе удастся умело избегать лекарей, то тогда, возможно, твой организм исцелиться сам по себе, и тогда… Мне продолжать? И тогда ты получишь такой опыт и такие силы, что не сможешь быть незаметным, и тогда тебя непременно сделают архимагистром, а может даже объявят святым, и тогда…
- Все! Все! Я понял! – сдался Рур. – Это было глупо с моей стороны, вылечи меня скорее!
- Хорошо. С кем ты подрался? – спросила Лори, продолжая изучать темнеющий узор на его груди.
- Ну, понимаешь, я встретил этого парня на дороге, - Рур кивнул на «белого». – За ним гналась пара-тройка волшебников. Мне это конечно не понравилось. Это обычное дело, что волшебники ловят сильных полукровок - им ведь нужны «петы». Но, знаешь, это так мерзко. Вобщем, я вступился за него. Мы поспорили, и они решили мне доказать, что полукровка не может держать себя в руках, - Рур вздохнул, переводя дыхание. – Вобщем, они призвали химер.
- Химер? Сколько?
Рур попытался обворожительно улыбнуться, но получилось не очень – его лицо было сильно искажено болью:
- Одна, всего одна маленькая химера!
- Не смеши меня!
Рур тяжело выдохнул и откинулся на подушку, по его лицу ручьями стекал пот.
Лори обернулась к полукровке:
- Сколько было химер?
- Чуть больше десятка. Я пытался помочь, но он не дал мне участвовать в битве…
- Чуть больше десятка… - протянула она, глядя на тяжело поднимающуюся и опускающуюся грудь Рура. – Хорошо. Три большие химеры – в меньшее даже школяр не поверит.
- Спасибо, сестренка, - с трудом улыбнулся Рур.
Лори подняла руку над солнечным сплетением Рура:
- Я начинаю.
Тот кивнул и стиснул зубы.
В комнате как-то разом потемнело, и лишь ее рука излучала мягкий свет. И навстречу этому свету из груди Рура медленно, словно неохотно выбиралось что-то темное и бесформенное. Чпок! И в руке Лори оказался огромный матово-черный камень.
- Эк его раздуло! – вздохнула Лори и положила камень на столик рядом с ларцом.
Из ларца же она достала другой камень, светящийся матово-красным, и с таким же «Чпок!» водворила его на место прежнего.
Затем Лори почти бесшумно убрала ларец на прежнее место, а камень в другой ларец и знаками пригласила полукровку следовать за ней в соседнюю комнату.
- Дадим ему отдохнуть, - шепотом пояснила она.
Они прошли на кухню, служившую так же столовой, где вокруг длинного дубового стола стояли два дивана и пара кресел, куда они сели.
- Ты ничего не съел.
- Я пытаюсь не доверять тебе.
- Это разумно, конечно. Но отчего ты не полагаешься на свое чутье в таких вопросах? Оно часто тебя подводит?
- Нет но…
- Ты никогда не встречал друидов?
- А ты друид?
- Ну да. Мы с Руром друиды.
- Это многое объясняет. Хотя его слова смутили меня.
- Ты про эту ерунду насчет смерти? Не бери в голову – он просто устал.
- А что насчет химер?
- Насчет химер?
- Почему он не хочет, чтобы знали, скольких химер он убил? Не думаю, что дело в скромности.
- Ну-у-у… - протянула Лори. – У нас так принято. Понимаешь, - она помолчала. – Если ты делаешь определенные вещи, значит ты достиг некоторого мастерства… Я хочу сказать, что увеличение твоего ранга увеличивает и твою ответственность, а работа друида состоит почти целиком из одной ответственности. В общем, никто не хочет ее еще больше…
- А у других магов не так?
- Ну, другие маги отвечают главным образом перед Советом. Если они напортачат, то отвечать за это будет сначала совет, а если ошибется Рур, то к тому времени, когда об этом узнает совет, Руру будет уже все равно, что они решат по этому поводу, если ты понимаешь, о чем я.
«Белый» продолжал смотреть на нее с некоторой озадаченностью.
Лори вздохнула:
- Когда я творю заклинание, я сама являюсь его частью, и оно действует в первую очередь на меня, а потом уже на все остальное. Приходиться быть очень осторожным. Но сила воздействия моего заклинания повышается в зависимости от моего ранга, как и у других волшебников.
- Но Рур и так творит заклинания более высоких уровней, чем его собственный. Разве нет?
- Принятие в ранг необратимый магический обряд, к тому же не слишком приятный, как любая инициация… Может, все-таки выпьешь чаю, или съешь что-нибудь?
- Ладно, от судьбы не уйдешь.
- Я безмерно польщена твоим доверием, - улыбнулась Лори, раздула в камине огонь, повесила чайник, стала резать свежий деревенский хлеб и мазать его таким же свежим маслом.
У полукровки засосало под ложечкой. Он попытался вспомнить, когда он последний раз ел что-то кроме плохо прожаренной дичи без соли и не смог.
- Волшебная скатерть, хлеб, нарезанный вручную - ты не умеешь колдовать? – не удержался от колкости «белый».
Она улыбнулась ему.
- Ты не первый, кто трактует мое поведение подобным образом.
- Прости, я забыл про мистерию с камнем.
- Мои умения не должны волновать тебя. Это такая новая мода дразнить хозяйку дома? Мне нравится делать что-то руками.
- Зачем нужно быть друидом, если это так опасно?
- Жить вообще опасно. Путь редко выбирают, скорее наоборот. У бедняги Рура, например, выбора совсем не было, ведь он из ванов. Кем еще он мог стать?
- А кто эти ваны?
- А ты не знаешь? Это племя с севера. Они тысячелетиями хранят секреты магии жизни и роста.
- И почему он не остался с ними на севере?
- Он не мог. Его мать была человеком, и поэтому он не мог инстинктивно управлять той магией, что перешла к нему от отца. Вот он и пришел в академию.
- Так он только на половину человек?
- Да, конечно. Хотя ему и удавалось долгое время это скрывать. На последнем экзамене все выяснилось, но было поздно его отчислять. Бедняга. Полукровкой быть сложно, быть друидом еще сложнее, а друидом-ваном… Ни один ван не может жить спокойно, если у него меньше пяти жен, а друиду, как ты, наверное, знаешь, не положено иметь ни одной до тех пор, пока он не пройдет Последнее Испытание. За всю историю академии прошел его лишь один человек. К тому времени ей было уже больше пятисот лет. Руру много меньше, и с тех пор как мы с ним получили первый ранг, его почти каждые десять лет охватывает отчаяние.
- А что насчет тебя? Ты тоже ван?
- Я? Нет! Слава Богам, я обычная, - она протянула полукровке бутерброд. – Ну… почти.
- А отчего «ну почти обычная» стала друидом? – «белый» был полон решимости откусывать от бутерброда по куску, но тот как-то сам собой целиком оказался у него в желудке, еще прежде, чем он почувствовал его вкус.
Лори подвинула к нему оставшиеся бутерброды, подошла к огню и сняла чайник.
- Есть в этой профессии кое-что пленительное, - она заварила чай, и аромат цветущего летнего луга распространился по кухне.
- И что же? – последний бутерброд ему удалось раскусить на две части.
- Нечто неизъяснимое, - она поставила чайник на подставку у камина. – Пожалуй, я могу показать.
Лори протянула ему руку. «Белый» дожевал бутерброд, вытер руки салфеткой и со скептическим видом протянул ей свою руку.
Ее рука была тонкой холодной сухой и узкой.
Что он почувствовал потом? Да пожалуй, все сразу. Словно бы он увидел, услышал и учуял разом все, что только можно увидеть, услышать и учуять. При этом каждое ощущение не сливаясь, переплеталось с другими, складывалось в сложный орнамент, а орнамент этот, ежесекундно меняясь и переливаясь, перетекал во что-то еще большее, что-то такое, чего он никак не мог уловить. Уже через минуту эта бесконечная пестрота завладела им настолько, что он стал неудержимо забывать кто он, кем был и как сюда попал.
- Прекрасный вид, не правда ли? – Лорин голос прозвучал, казалось, внутри него самого. – Только нельзя забываться, иначе ты не сможешь сыграть свою роль. Всего лишь нота в великой песне, но без этой ноты весь смысл может исчезнуть.
«Белый» потряс головой, стараясь прийти в себя, и увидел ее. Держа его за руку, она стояла рядом среди света, цвета и звука, укутанная всем этим словно плащом. Ее улыбка, обращенная к нему, была рассеянной, ее взгляд, обращенный куда-то мимо него, словно старался что-то там рассмотреть среди бесконечного невозможного калейдоскопа. И он подумал, что, пожалуй, не такие уж и рыжие у нее волосы, и глаза совсем даже не зеленые, что это игра бликов делает их такими.
- Ни один волшебник, кроме друидов, никогда не видел этого, - сказала она. – Они тоже имеют дело с этим Потоком, но не сами. Они в большей безопасности, но им проще ошибиться. Если быть внимательным, если быть осторожным, если не забывать себя и при некотором опыте, начинаешь видеть прошлое, настоящее и будущее, можно закрывать дырки в Потоке, иногда даже можно изменить его русло, но… все это непременно отразится на тебе. Поэтому, прежде чем что-то делать, ты сначала должен научиться понимать себя и Поток.
Он цеплялся мыслью за ее слова, а взглядом за ее образ, он чувствовал как легко «Поток» может унести его. Но он не мог не согласиться с ней: вся сила, все величие и красота мира собрались здесь, - и это было ПРЕКРАСНО!
- Моя мама показала мне все это, когда я была еще ребенком, тогда, пожалуй, и решилась моя судьба, - она повернулась к нему, и их взгляды встретились. – Есть еще кое-что, что может только друид. Он может чувствовать другого человека, как самого себя, а себя друиды чувствуют совсем неплохо. Надо только отличать свои чувства от чужих.
Они смотрели друг на друга. И ее чувства были, похожи на мягкий свет утренней зари, когда солнце только чуть-чуть поднялось над горизонтом и его первые желтовато-розовые лучи пронизывают туман, лижущий росистые травы. А его чувства были похожи на яркие красные лучи, которое солнце бросает между клубящихся туч бушевавшей весь день бури, прорвавшись сквозь них только к самому закату. И они легко могли понять чувства друг друга.
И в этот момент их разом окатило волной какой-то тупой саднящей боли, усталости, раздражения и в то же время спокойствия, веселости и доброжелательности. Лори слегка поморщилась.
- Извините, что прерываю ваш тет-а-тет, - сказал Рур. – Но Лори не могла бы ты налить мне чаю?
Рур стоял в дверях, опираясь на посох. В его позе чувствовалось усилие, с которым он преодолевал боль, и в то же время легкость предчувствия скорого выздоровления. Он всем существом ощущал, как сила нового молодого камня помогает его телу восстанавливаться.
Друид посмотрел на сестру по ремеслу, и на несколько ошарашенного случайного знакомца:
- На миг мой Том с коня сойди
И головой ко мне склонись.
Есть три дороги впереди:
Ты их запомнить поклянись.
Вот этот путь, что вверх идет,
Тернист и тесен, прям и крут.
К добру и к правде он ведет,
По нем немногие идут.
Другая – торная – тропа
Полна соблазнов и услад.
По ней всегда идет толпа,
Но этот путь – дорога в ад.
Бежит, петляя, меж болот
Дорожка третья, как змея,
Она в Эльфландию ведет,
Где скоро будем ты да я, - пропел он и подмигнул им.
Голоса друидов всегда хороши, но голос Рура был молод, и к тому же отточен двухсотлетней практикой.
- Я рада, что тебе лучше, но, по-моему, ты зря встал, - сказала Лори.
- Мне стало интересно, - пожал плечами Рур, с явным облегчением опускаясь на диван возле стола. – Ты хорошо держишься в Потоке. Я практикующий друид, но я не могу так.
- Потому и не можешь, она достала чашу, вырезанную из цельного синевато-зеленого кварца, на вид довольно увесистую, налила в нее чаю и протянула Руру. – У меня было много свободного времени, чтобы научиться просто держаться в Потоке.
Рур принял чашу обеими руками и долго рассматривал на просвет блики.
- Я не могу остаться здесь надолго, но есть много вещей, о которых мне надо поговорить с тобой, так что…
- Ты останешься здесь как минимум на пару недель, - возразила Лори.
Рур поставил чашу на стол и потер переносицу:
- Я не могу.
Она еще некоторое время смотрела на него. «Белый» почти физически чувствовал, как она оценивает серьезность обстоятельств, заставивших ее друга сказать так. Не сами обстоятельства, которые она совершенно не собиралась выяснять, а одну только серьезность, словно та существовала сама по себе, «белый» был готов поклясться, что это так.
Составив впечатление, Лори села сложила руки на коленях в позе послушной и внимательной юной леди и приготовилась слушать.
Рур опять взял чашу, сделал глоток и нарушил молчание:
- Но дорогой мой друг, - промолвил друид. – Мы так привыкли использовать слова только, как шутку или игру, а самое главное постигать и передавать в молчании, что совершенно забываем, что обычаи большинства людей отличаются от наших, - он повернулся к «белому» и вежливо улыбнулся. – Простите нам эту особенность, незнакомец. Позвольте представиться – я Рурлаф Томноокий, Познающий Пути, посвященный первого ранга, а это моя сестра по ремеслу Лоркан Созерцающая Пути, Хозяйка Цветущей Земли, посвященный первого ранга. Благодарим, что помог мне добраться сюда. Не откроешь ли ты нам свое имя?
«Белый» слегка поклонился им, сложив сжатые ладони возле подбородка, как учила его в свое время мать:
- Благодарю вас за то, что оказали мне честь быть вашим гостем. Я – Герн Полукровка, именуемый так же Охотником.
- Скажи мне Герн, - спросил Рур. – Твои манеры, акцент и внешность выдают в тебе пришельца с северо-востока, но твое имя Герн оно довольно древнее, сейчас так не называют, и пришло с моей родины на северо-западе. Где ты получил такое диковинное имя? И что привело тебя в наши края?
- Я пришел, потому что хочу учиться, - ответил Герн. – Я собираюсь стать друидом.
- Это нелегкая задача для полукровки, - вздохнул Рур. – Обучать тебя большой риск, мало кто возьмется за такое – почти никто, если быть точным.
- Я знаю, - кивнул Герн. – Но друид, принимавший роды у моей матери, когда та понесла от демона, сказал, что есть один мастер, который возможно возьмется учить меня, ее называют Дочерью Королевы.
Рур и Лори удивленно переглянулись.
- Как звали этого друида? – спросил Рур.
- Он не сказал своего имени, но просил называть его Странником. Он был молод и черноволос и носил посох из бука, увитый живым плющом.
Лори улыбнулась, глядя в пол.
- Да, - сказала она. - Есть у друидов обычай называться подобным образом.
Герн достал из-за пазухи тряпицу:
- Он дал моей матери два листа, один из них он сорвал с плюща на своем посохе. Может, вы знаете, кто это может быть?
Рур принял у него тряпицу, развернул ее и достал два листа плюща. Один из них он поднес к своему посоху и тот прирос к вьющемуся вокруг букового древка плющу, так, словно был там. Второй он протянул Лори.
- Ты отдал мой лист какой-то смертной женщине? – с укором спросила она, доставая из шкафа свой посох, и водворяя лист на плющ, вившейся вокруг яблоневого древка, точно так же, как это только что сделал Рур.
- Возможно, тебя утешит, что его отца звали в числе прочего Серебряной Шкурой. Что ж Герн Сын Короля Королей, именуемый так же Охотником, рад снова видеть тебя.
- Так это Вы? - он, прищурившись, посмотрел на Рура. – Не слишком ли ты молодо выглядишь для Странника?
- Ты тоже не выглядишь на свои пятьдесят, - невозмутимо пожал плечами Рур.
- Серебряная Шкура, значит, - криво усмехнулась Лори. – Смерти моей хочешь?
- Ну если ты в самом деле все еще хочешь доказать, что полукровка может быть отличным магом, что его можно обучить, то нужно брать самый тяжелый случай, чтобы никто не мог сказать, что тебе просто повезло с полукровкой. Не так ли? Ты сможешь прекрасно применить все те знания, которые добыла за все эти годы одинокого сидения.
- Я собиралась серьезно подойти к выбору кандидата.
- Думаю, лучшего случая тебе не представится. И потом - это судьба, не правда ли?
Она встала и посмотрела на Герна, - ее взгляд был притушен напускной надменностью, но он почти физически чувствовал симпатию друидов. Они и раньше были доброжелательны с ним. Пожалуй, никто никогда, так не относился к нему, как к равному, достойному, хоть и чужому человеку. Но теперь он не был для них чужим.
- Первый вопрос, Герн, - сказала Лори. – Уверен ли ты, что хочешь стать моим учеником?
Голос ее был холоден.
- Да, - коротко ответил Герн.
-Хорошо, - кивнула она. – Мой второй вопрос: почему ты хочешь стать друидом?
Герн немного подумал.
- Когда я шел сюда, у меня было много причин, даже сейчас я бы мог назвать не меньше пяти, но… я полагаю, они все ненастоящие. Любую можно опровергнуть. Вы сами многие опровергли, отвечая на мои вопросы. Я просто должен им стать.
Лоркан помолчала.
- Путем друида пройдет только тот, для кого нет другого пути, - сказала она. – Я принимаю твой ответ. Идите за мной.
Они вышли обратно в гостиную и оттуда поднялись по довольно крутой винтовой лестнице на третий этаж. Здесь все пространство, равное гостиной и кухне вместе взятым, занимала библиотека.
На единственном свободном участке стены, неотделанном – представляющем собой живой ствол дерева, висела, а точнее вросла в него каменная табличка. То есть она могла бы быть табличкой. Сейчас же, она представляла собой каменную пластину, внизу которой имелись три углубления в форме человеческой ладони.
Лори посмотрела на собрата друида.
- Рур?
Тот кивнул и положил руку в первое углубление:
- Я, Рурлаф Томноокий, свидетельствую, что все написанное выше, правда, что священная клятва дана сторонами добровольно, что ритуал был выполнен в точности и пусть Поток покарает меня, если это не так.
Пока он говорил, его слова сами собой вырезались на камне.
Лори положила свою руку во второе углубление.
- Что ж, - вздохнула она. – Я, Лоркан Созерцающая, находясь в здравом уме и доброй памяти, беру Герна Сына Короля Королей в ученики, и клянусь обучить его всему, что знаю сейчас о моем ремесле и тому, что узнаю потом. Клянусь так же хранить и защищать его душу и свободу, даже ценой собственной жизни, что бы ни случилось.
И эти слова тоже, искрясь, вырезались на камне.
Закончив, Лори свободной рукой пригласила Герна последовать ее примеру.
- Но я не знаю, что надо говорить, - возразил Герн.
Друиды улыбнулись, ни разжимая губ, и Лори покачала головой и еще раз поманила Герна к камню.
Герн выдохнул и тоже положил свою руку в углубление, рука оказалась значительно больше, но уже через секунду камень дрогнул и принял форму его ладони.
-Я, Герн, - начал он, и неуверенно покосился на друидов, - которого по-разному называют, добровольно и в твердой памяти, иду в ученики к Лоркан Созерцающей и клянусь прилежно учиться всему тому, чему она будет меня учить. Клянусь так же защищать ее и помогать ей во всем, даже ценой собственной жизни.
- Я, Рурлаф Томноокий, признаю клятву данной, а ритуал завершившимся. Можете убрать руки от камня, - подытожил Рур.
Лори потянулась.
- Итак, ученик, на втором этаже у нас спальни - выбирай любую, первый и третий ты уже видел, а выше лучше тебе не подниматься, там моя комната, а выше хранилища – там опасно.
Рур усмехнулся:
- Боишься, что тебя украдут вместе с ценными вещами.
- Не думаю, что я кому-то нужна. Я храню там проклятые вещи.
- То есть неудачно заклятые.
- Можно и так сказать, вещи, с которых мне не удалось сразу снять злые чары, вещи, над которыми я работаю.
- Лори лучший специалист в стране по снятию неудачных заклятий, - пояснил Рур для Герна.
Лори тем временем рассеяно рассматривала книжные полки.
- Боюсь, что специалисты по накладыванию неудачных заклятий все еще гораздо квалифицированнее меня.
- Те волшебники, которые мне встречались, обычно сами могли снять свои заклятия, - заметил Герн.
- Значит, тебе попадались исключительно разумные волшебники, - пожала плечами Лори.
- И не слишком сильные, - добавил Рур.
- Вот нашла, - Лори указала рукой на маленькую книжечку лежащую на полке почти под самым потолком.
Книга дрогнула, сорвалась с места и слетела ей в руку.
- А, - усмехнулся Рур. – «Самая глупая книга».
- Да уж, - согласилась Лори.
На выцветшей картонной обложке значилось «Руководство начинающего волшебника».
- Здесь собранно то, что называется «азбучная истина». В профессии любого мага, подобные истины представляются чем-то весьма сомнительным, но знаешь ли их все равно следует знать, уж поверь мне.
- Ах, где ты моя юность, - почти пропел Рур. – Раздел «Будущим друидам», глава первая, параграф первый – упражнение №1 «Исцеление трухлявого пня». Встаньте возле трухлявого пня, проникнитесь состраданием к трухлявому пню, дайте скорби трухлявого пня наполнить Вашу душу…
Он скользнул к Лори, взял ее за руки и заглянул в изумрудно-зеленые глаза:
- О, дорогая! Боль трухлявого пня разрывает мне сердце! О, как он страдал! О, сколько он пережил! – и закружил ее.
- Да не умрет в веках славная память о трухлявом пне! – подхватила Лоркан.