Я сидела в кабинете мужа и писала послание синьору Карло.
Причина, заставившая меня писать ему, называлась Алёшей.
С того памятного визита в мой дом Лозовихи всё изменилось – быстро, бесповоротно и ужасно.
Ночь мы проговорили с Марфушей. Я рассказала ей о том, как Лозовиха потребовала отдать ей мою нерождённную ещё дочь.
Начало здесь.
Предыдущая часть здесь.
Решимость моя победить зло с каждым годом всё крепче. Если я уйду слишком рано и не успею сделать то, ради чего пришла в этот мир, должен найтись человек, который избавит мир от Лозовихи.
К моему огромному удивлению, нянюшка произнесла:
-Напрасно, Еленушка, ты ей отказала.
-Что ты такое говоришь, Марфуша? – изумилась я. – Как же я могу отдать дитя Лозовихе?
-Так она же не любое дитя просила, а именно эту дочь?
-Да. Но что из того?
-У тебя было бы время подготовиться. А Лозовиха бы думала, что ты испугалась и на всё согласна, чтобы тебя в покое оставили.
-А после что? Когда она поймёт, что её обманули?
-Так ты её и не обманула бы. Прислушайся к себе, и поймёшь.
Не совсем понимая, что значит прислушаться к себе, я закрыла глаза и начала представлять себе, какая у меня должна родиться дочь.
Я увидела очень странную картину.
Летний день. На высоком крыльце небольшого дома стоит мальчик с тёмно-русыми волосами. Он одет в белую рубашку без воротника и пуговиц. На рубашке рисунок – улыбающаяся мышь в коротких красных штанишках и больших башмаках.
Мальчик кричит кому-то:
-Мама, Маруська проснулась! Она сейчас заплачет!
Я слышу в ответ голос женщины:
-Ну, чего ты испугался, Фотий? Сейчас я приду.
Это не мой голос. Но я знаю, что мальчик в необычной рубашке – мой сын. И его зовут так, как мы с Фёдором договорились назвать его.
Об этом у нас недавно состоялся разговор. Я посетовала на то, что нам не пришлось выбирать имя для Настеньки.
-А как бы ты хотела, чтобы её звали? – спросил муж.
-Я уже совсем было решила, что ребёнка назову Серафимом или Серафимой, как твоего брата. Но потом начала сомневаться – мне теперь кажется, что мальчика лучше назвать Фотием.
Муж улыбнулся:
-Брата при крещении нарекли Фотием. Имя Серафим он принял вместе с монашеством. Чаще всего монахи берут имя, начинающееся с той же буквы, что и мирское, но он так решил, и ему позволили. Ты ведь не знала об этом, Елена?
-Откуда же мне знать? Но теперь я точно решила. и пусть так и будет – девочка Серафима или мальчик Фотий.
И вот теперь я видела перед собой своего сына, который был где-то очень далеко и звал мамой другую женщину.
В то же время я чувствовала, что женщина очень любит мальчика, и была благодарна ей за это.
От странных видений мне стало не по себе. Я открыла глаза.
-Даже не могу объяснить тебе, Марфуша, что я чувствую. Что-то очень плохое произойдёт. И одновременно – что всё хорошо закончится. Так бывает?
-Всё бывает,- сказала нянюшка. – Только не смотри вперёд, не надо.
-Отчего?
-Те, кто вперёд смотрит, долго не живут. И заранее готовят себя к тому, что увидели. А оно, может быть, и не случится.
-Что же нам с тобой делать, Марфуша?
-Раз уж не удалось перехитрить Лозовиху, сделаем это по-другому. Она знает, что волшебный дар переходит только к девочкам. Я мы сделаем так, чтобы твой сын стал первым мальчиком, который его получит.
-И ты знаешь, как это сделать?
-Знаю, иначе не говорила бы. Надо только мая дождаться, чтобы нужные мне трАвы проросли.
-Скажи, Марфуша, вот ты всё время с травами да с травами, и меня обучила. А без них ты свой дар не можешь применять?
-Могу. Только трАвы что: закончились – новые вырастут. Дар, если всё время его применять, может в нужный момент и подвести. Нельзя его по пустякам растрачивать.
Мы всё-таки отправились спать.
Утром я первым делом навестила Настеньку. Там, в детской, меня и нашёл Егор:
-Помилуйте, государыня графиня, да только пришёл Вашего совета спросить.
-Что случилось, Егор?
-Почитай полночи мы с конюхами не спали. Конь вороной, тот, что Вы мне подарить изволили, как ополоумел. В стойле бьётся, рвётся бежать куда-то.
Дурное предчувствие окутало меня так сильно, что мне стало нехорошо. Я отдала Настю в руки Агафье и опустилась на стул.
-Отпустите его, Егор. Только пусть кто-нибудь оседлает резвого коня и скачет следом за вороным. Я хочу знать, куда он так стремится.
Дальнейшее я не могу и не хочу описывать подробно. Егор со старшим сыном поскакали вслед за Резвым (так звали вороного). Он не спешил убегать от них, напротив, оглядывался и как будто вёл за собою.
Резвый привёл их в ту самую рощу…
Он знал, зачем бежал туда. У самой рощи он пошёл тише, а после и вовсе успокоился, как будто понял, что сделал всё, что мог.
Обратно на Резвом привезли тело моего замёрзшего мужа.
Как объяснил мне Егор, Фёдор до монастыря не доехал.
Кто-то испугал его лошадь.
-Я бы на волков грешил, да никаких следов рядом не было. Только видно было, что лошадь ни с того, ни с сего понесла. Государь граф пытался её остановить, да не вышло. Так она, горемычная, упала и его придавила. Так и замёрзли оба. Граф, может, и выбрался бы, да только ударился об дерево и, видимо, сознание потерял…
Странно было и то, что письма синьора Карло при муже не оказалось. Зачем оно понадобилось Лозовихе (а других подозреваемых у меня не было), мне было не понятно, а потому пугало ещё сильнее.
Я собрала все свои силы.
Марфуша неотлучно находилась при мне.
После похорон графа я, заручившись согласием матушки, твёрдо решила отправить брата в Италию.
-Пусть Алёша едет сейчас, а летом вы с Аннушкой и старшими её детьми навестите его там, - сказала я матушке.
Мы же с Марфушей занялись поисками.
Мы решили выманить Лозовиху и попытаться уничтожить её. Искали же мы тех, кто относился к тому же роду и мог обладать даром, как мы с Марфушей.
-Одному против неё не выстоять, - всё время повторяла нянюшка.
Продолжение здесь.
Тем, кто не знает, кто такая Лозовиха, можно почитать здесь.
Жду ваших комментариев, критики и предположений)))