Кажется, все военные повести не обходятся без истории о любви. Наша семья не исключение.
Христина Бабахина научилась шить на ножной машинке и сама себя обшивала, покупая материал на деньги, вырученные от продажи лесных ягод и черемши. Так что детство у неё было и холодное и голодное, полураздетое и со вшами, неизменными спутниками нищеты. Окончила 10 классов и собиралась поступать в Новосибирский институт военных инженеров транспорта. Её семья долгое время жила в нищете, и через обучение в вузе она мечтала хоть как-то обеспечить себя необходимым. В этом институте выдавали форму для студентов, предоставляли общежитие и платили стипендию чуть выше, чем в других вузах.
После выпускного вечера в субботу 21 июня, как и везде в стране, молодёжь провела целую ночь в веселье... Наутро 22 июня они услышали, что Германия без объявления войны напала на Советский Союз. Началась Великая Отечественная война, которая перечеркнула все планы молодых людей.
Христина устроилась в одну из школ города Яшкино пионервожатой. В апреле 1942 в районе начался призыв в армию незамужних женщин. В те дни многим приходили повестки, и Христина обратилась к директору школы с просьбой, отправить её в армию вместо одной из учительниц.
Директор согласился, и в мае 1942 года Христину призвали в авиацию. Как она говорила: «Буду учиться на лётчика!» — потому что мечтала летать. Но определили её в авиационную школу авиамехаников, которую через полгода она окончила на «отлично». Христину оставили в авиашколе на должность преподавателя по авиамоторам.
Летом 1943 года школа была передислоцирована в посёлок Лесозавод Красноярского края. На тот момент срок обучения в школе был 3 месяца, после чего курсанты получали специальности мотористов, мастеров по вооружению.
В школе были строгие порядки, и молодых офицеров сразу предупреждали, что любые отношения с преподавателями-девушками не допустимы. Однако в жизни всё вело к тому, что запрет на любое общение игнорировался. Многие сержанты и офицеры дружили и тайком встречались с девушками-преподавателями, на что начальники с пониманием закрывали глаза.
«...Вот тогда-то и появилась Она, — глаза голубые, бездонные, как ясное раннее утро, стройная, румяная, с уверенной походкой, независимым взглядом. Офицеры и сержанты-преподаватели говорили про неё, что это недотрога, отвергнувшая уже не одного воздыхателя. Я был не из тех сердцеедов, которые сразу бросались к первой попавшейся юбке, — жизнь меня уже проучила однажды. Но её имя сидело как заноза в моём сердце. Я искал и жаждал встречи, но решил это сделать осторожно, ненавязчиво.
И тут подвернулся случай: моё классное отделение по изучению авиамотора вела как раз Она, и курсанты пожаловались на её беспощадную требовательность в учёбе, наставила, мол, двоек незаслуженно.
И я отважился пойти к ней на занятия, да это было и моей обязанностью. Я спросил разрешения присутствовать на уроке, уселся за самый задний стол и стал слушать и следить за ней. Вела она урок отменно, чувствовалось глубокое знание предмета, который и мне был знаком, так как я изучал авиамотор в Иркутской школе авиамехаников, знал его отлично. После урока я поблагодарил её за отличное преподавание и заверил, что добьюсь успеваемости курсантов по этому предмету.
С тех пор я был везде её тенью, старался увидеть на перерывах от занятий, набрался наглости заходить к ним в казарму, проходя мимо их двери намерено громко стучать каблуками сапог, старался увидеть в столовой. Зима в Усть-Абакане в то время была снежной, с заносами и сугробами, и, возвращаясь домой со службы, мне чудилась она белой лебедью на белом снегу, и кони свадебные белые на бегу.
Наши первые встречи проходили под предлогом решения вопросов учёбы и воспитания вверенных мне курсантов. Взаимный интерес привёл к тому, что наши классные отделения заняли первые места на выпуске. Мы с ними выезжали на практику в Черногорку, что ещё более сблизило нас. Так прошла зима 1944 года, а летом мы уже виделись каждый день. Это были прекрасные дни, хотя и шла ещё война, но наша молодость цвела.
Как-то мы договорились съездить на рынок в город Абакан, где я в качестве подарка помог ей купить себе отрез на юбку. Всю дорогу мы шутили и много улыбались. А потом настала весна 1945 года, такая ранняя, тёплая. Стояли солнечные деньки, оживала земля, запели жаворонки и настала пора настоящей большой любви. И была черёмуха в ту весну белым-бела, и казалось мне, что всю жизнь Она со мной была».
Удивительно, как Бог сберёг эту семью. Часто личное дело офицера Ивана Топчий лежало в распределении на фронт. Однако каждый раз, по стечению обстоятельств, его оставляли в тылу.
В годы войны он успел обучиться в нескольких учебных заведениях. Обучался в авиационной школе лётчиков, потом в школе авиамехаников. Затем был направлен в пехотное училище, после чего его командировали на Высшие командные курсы.
После окончания курсов личное дело Ивана Васильевича попало в руки офицера, который отбирал кадры для командования курсантами авиа школы. Той самой лётной школы, где он встретил Лёлю.
«...И опять я остался вдали от войны, и встретил в авиа школе Лёлю. И кто мог тогда предполагать, что это на всю жизнь...» — удивлялся Иван Васильевич.
«Начало 1945 года уже предвещало скорое окончание войны, наша армия продвигалась к Берлину! А в феврале 1945 года мы с Лёлей решились связать свои судьбы. Мы поженились, и счастливые дни потекли. А в мае 1945 года была Победа, и нашему счастью не было конца. Мы остались живы и надо продолжать жизнь».
О тех днях Иван Васильевич писал в своём дневнике: «...С апреля месяца в 1945 году мы поселились на сеновале. На душистом сене мы беседовали под тихую жвачку коровы. В Хакасии в апреле уже тепло. Как только появлялось окно в расписании занятий у Лёли, мы убегали в свой уютный уголок. Так было и 9 мая, в День Победы. В тот день ни у меня, ни у Лёли до обеда не было занятий и мы, дождавшись развода на занятия, побежали домой.
Стояла солнечная, тёплая погода, по небу плыли редкие кучевые облака. Через открытую дверь сеновала дул тихий тёплый ветерок. Мы любовались синим небом и плывущими по небу облаками, было особое предчувствие, что сегодня может произойти какое-нибудь радостное событие.
В 14 часов мы собрались идти на обед в столовую части. Выходим со двора и видим, что на площади посёлка, где обычно собирались жители для митингов, собирается толпа, люди что-то кричат, обнимаются; подходим ближе и слышим возгласы: «Победа!» Люди подходят и подходят. Через несколько минут на трибуне появился председатель поссовета. Он успел только сказать две фразы: «Германия разгромлена, товарищ Сталин объявил сегодня Днём Победы». И тут разразилось громовое: «Ура!» Сколько оно длилось, может, 15-20 минут».
Когда Иван и Лёля в феврале 1945 года поженились, они и не подозревали, что пройдут месяцы, и закончится война. Пройдут годы, и у них родятся два сына и дочь. Пройдут десятилетия, и у них будет внук и трое внучек. Наступит новое тысячелетие, и на свет появятся семь их правнуков и правнучка. Как Иван Васильевич и Христина Ивановна мечтали о большой крепкой семье, о мире, о продолжении этой счастливой истории сквозь века...
Она умерла далеко за 80, в своей уютной тихой спальне, а он ещё долго говорил с ней, засыпая каждую ночь. Он скучал и вспоминал эти военные и другие годы их счастливой жизни, и его утешали, убаюкивали эти тёплые мгновения.
Опубликовано ЦСО "Хочу Учиться" школьная аттестация онлайн
Автор: Алёна-Рахиль Топчий, консультант по вопросам СО, ведущая эмпатической онлайн-поддержки для женщин, руководитель союза мусульманок «От сердца к сердцу», мама троих детей, старший сын на СО
Читайте другую статью автора:
Как мы решили загадку социализации
Читайте статьи других авторов:
Ко Дню Победы. Ещё одна история…
Математика в школе: что надо знать, чтобы не учить правила
Спасибо за ваши "Спасибо". Подписывайтесь на канал.