Натолкнулся в Рунете на не первой свежести блогозапись журналистки и писательницы Юлии Латыниной «Однополый секс, политика и общественная жизнь» с отличительным для политического кредо русскоязычных либералов подзаголовком: «Наложить табу на многие аспекты человеческой сексуальности — прекрасный способ построения пропитанного ненавистью общества, употребляемый как в России, так и исламскими экстремистами» .
Для затравки определённо доменопаузная на тот момент женщина надёргивает из античной мифологии и историографии двусмысленности, должные, по её мнению, однозначно указывать на нестандартную сексуальную ориентацию богов, героев, царей и философов, и, не отделяя одних от других, казуистически продолжает:
«Как человека, которого отец учил античной истории с шести лет, меня довольно давно волновали два очевидных вопроса.
— Почему современный гей воспринимается обществом и ведёт себя как существо женственное, в то время как в античности геи были самыми свирепыми воинами?
— И почему сейчас гомосексуализм считается типом сексуальной ориентации меньшинства, в то время как в античности он скорее описывается как период в жизни значительного количества мужчин?»
Я здесь не о том, что современный «гей», да и то главным образом пассивный, только выглядит как существо женственное, в делах и поступках отличаясь неслыханной воинственностью и свирепостью (одни «парады гордости» и серийные убийства мальчиков чего сто́ят), и не о том, что гомосексуализм хотя бы потому должен считаться типом сексуальной ориентации меньшинства, что в античности ахинейцы мало какую ахинею несли (например, описывали Землю плоской, напоминающей щит воина), я об отце, раскрывшем глаза шестилетней дочери на тонкости секса вообще и мужского гомосексуализма в частности: нормально ли это с точки зрения современной ювенальной юстиции?
Далее Юлия Леонидовна, знаменитая тем, что дважды (!) объявляла Коперника сожжённым римско‑католической церковью (судя по всему, задокументированные содомитские нравы средневекового папства её отец, также литератор, занимающийся, по его словам, как раз историей десятых‑одиннадцатых столетий, почему‑то обошёл деликатным молчанием), пишет:
«Гомосексуальные связи в природе — это та область, в которой на наших глазах происходит коперниканская (sic!) революция. Ещё в 1977‑м пионерская работа Джорджа Ханта о лесбийских парах среди черноголовых чаек в Калифорнии была отвергнута несколько раз за её несоответствие библейским представлениям о биологии» , а после пары абзацев о случаях совокупления между альфа и бета самцами карликовых шимпанзе, горилл, бабуинов, львов и домашних баранов подытоживает: «В 1999‑м прорывная работа Брюса Бейджмилла (Bruce Bagemihl, Biological Exuberance: Animal Homosexuality and Natural Diversit) насчитала 450 видов, имеющих гомосексуальные связи. С тех пор тот или иной тип гомосексуальных связей был зарегистрирован у 1,5 тысячи видов животных, и сейчас проблема ровно обратная: биологи не могут доказать, что есть виды, у которых их нет».
Похоже, казус с сожжённым Коперником повторяется: если современный биолог не может доказать существование негомосексуальных видов, выходит, он понятия не имеет о существовании десятков тысяч современных видов плоских и кольчатых червей, медуз и полипов, размножающихся почкованием или стробиляцией (делением), а заодно целых классов насекомых, иглокожих, рептилий и земноводных, размножающихся без физического контакта или однополо, партеногенно. Особенно смехотворны проценты, демонстрирующие степень гомосексуальности тех или иных животных, словно речь идёт о наблюдении за всем ареалом и за всю историю существования данных видов: «В стадах горных баранов до 67 % контактов — гомосексуальные» (так и представляешь себе матёрых, высокоранговых архара и муфлона, сшибающихся рогами за право обладания молоденьким самцом подвида Pseudois nayaur, или голубых баранов); «Другое уникальное животное — жираф. У него до 96 % контактов — гомосексуальные» (в контексте латынинской статьи слово «уникальное» представляется явной оговоркой); «25 % чёрных лебедей — геи» (тут авторша вступает в противоречие даже с близкой по духу Википедией, не подвергающей соответствующей идеологической обработке хотя бы орнитологические данные: «Как и другие лебеди, чёрный лебедь крайне преданная птица и не меняет своих партнёров»). Так в своё время трудоголик Эдгар По прослыл беспробудным алкоголиком, выходя в свет крайне редко и неохотно, но всякий раз после того, как предварительно пропускал стаканчик для обретения необходимого душевного настроя.
Следующий бросающийся в глаза ляп: «Среди низших животных тоже довольно много геев, и напоследок — это к вопросу о разнообразии — не могу не порадовать вас историей обычного постельного клопа. Эта сволочь совокупляется с другим клопом по очень простому признаку: она совокупляется с тем, кто только что насосался крови» — опровергается и того проще: чрезвычайной стремительностью, с какой человеческие жилища наводняются постельными клопами, размножающимися всё же не в процессе пьяных содомитских оргий, каким бы коньячным духом от них при этом ни разило.
Если всё перечисленное Латыниной правда, придётся предположить, что животный мир весьма скоро перенимает общественные нравы, царящие в стране обитания, и что объектами наблюдения западных учёных были, наряду с черноголовыми калифорнийскими чайками, жирафы из зоопарков Голландии, горные бараны швейцарских Альп, австралийские чёрные лебеди и постельные клопы в легитимированных однополых семьях Франции, ЮАР, Уругвая и далее по списку. Говорю это как человек, появившийся на свет на восемь лет раньше аборигенши асфальтовых джунглей Латыниной, как абориген побережья полноводного тогда Аральского моря с его мириадами чаек, в том числе черноголовых, бессчётными отарами коз, овец и баранов, как журналист, бо́льшую часть командировок проведший в овцеводческих, коневодческих, птицеводческих, рыбоводческих и охотничьих хозяйствах Актюбинской области, как заядлый аквариумист, террариумист, завсегдатай Алма‑Атинского зоопарка и неоднократный наблюдатель неразлучных гетеросексуальных лебединых пар в естественных условиях — на Байтаке, Челкарском озере и Боровом, но при всём при том не могу порадовать читателя ни единой сальной историей о четвероногих пинча́х, пернатых коблу́хах и кровососущих двустволках что из тоталитарной КазССР, что из авторитарного Казахстана.
Как водится, заканчивается блогозапись перепевом коронного аргумента мужеложников и женоложниц, который мощной брадспойтной струёй сбивает с праведного пути неискушённого неприятеля гей‑парадов и законного усыновления детей половыми извращенцами, заставляя того спешно убираться со своими устаревшими моральными ценностями куда подальше: «Научные исследования свидетельствуют, что обычно гомофобы являются скрытыми гомосексуалистами. Стандартный гомофоб — это фрустрированный гомосексуал, подавивший свои влечения и заместивший их ненавистью к тем, кто этого не сделал» . Характерна оговорка «обычно» , неуместная в подлинно научных изысканиях и исследованиях, сводящая на нет заключённую в них основополагающую идею. Не говорят же математики, что дважды два обычно даёт в сумме четыре, а то вдруг кто‑нибудь решит, что в отдельных случаях итог может быть равен трём или пяти. Ясен пень, как позволяет себе выражаться Латынина, дочь рафинированных, считающих ниже своего достоинства чтение Дэна Брауна московских интеллигентов: здесь гетеросексуальному всё ещё большинству заодно скрыто внушается неприязнь к науке и атеизму — в противоположность целомудренной религии, будто бы неоднократно отвергавшей труд «о лесбийских парах среди черноголовых чаек в Калифорнии за её несоответствие библейским представлениям о биологии» (каким? о велеречивом эдемском змее и не сумевшей смолчать валаамовой ослице? о помесях человека с саранчой, лошадью, скорпионом, львом и прочих инсекто‑ и зоофилических уникумах? о страстных доплатонических поцелуях между царственными Давидом и Ионафаном: «Господь да будет между мною и между тобою и между семенем моим и семенем твоим»?). Думаю, более чем исчерпывающим ответом на данное лженаучное пропедерастическое умозаключение будет зеркальный, так сказать, вопрос: следует ли из него, согласно универсальности научных законов, что подыхающий от СПИДа активист ЛБГТ‑движения — это фрустрированный гомофоб, подавивший свою гетеросексуальную природу и заменивший её ненавистью к тем, кто этого не сделал?
Между тем табу на какой аспект сексуальности в мире животных точно не наблюдается, так это на инцухт, то есть на близкородственное скрещивание по прямой линии. Как писал Джералд Даррел о содержащейся в неволе львиной паре: «Меня всегда озадачивало, почему посетители зоопарка хихикают и украдкой поглядывают друг на друга, когда Альберт с великим достоинством, без малейшего смущения совершал посредине поляны акт оплодотворения. Представляю себе их возмущение, если бы они знали, что соучастница оргии — его собственная дочь, Джил. Инцест!» Равно как является вполне обыденным в фаунистической среде выставление первичных половых органов на всеобщее обозрение (эксгибиционизм), соитие с неполовозрелыми особями (педофилия), с трупами (некрофилия), поедание фекалий (копрофагия), жажда крови (гематофилия) и прочие покамест патологические для человека разумного формы взаимоотношений между гетерогенными всеядными организмами. Так что же теперь, рысью марш вперёд, пропитанному любовью обществу навстречу — вдогонку за курообразными, хищниками, падальщиками и примкнувшими к ним прозападными антироссийскими и антиисламскими идеологами и законодателями?
Что касается конкретно жирафов, то при их воистину уникальном экстерьере акт совокупления представляет настолько заковыристое, обстоятельное и энергоёмкое действо, что в природе самцы даже заметно низкорослыми самками не соблазняются, не удостоверившись прежде в присутствии в их моче специфических ферментов, сигнализирующих о готовности к беременности, это вам любой африканский дикарь подтвердит по электронному мессенджеру, сталкиваясь со стадами жирафов ежедневно. А уж у противоестественных плотских позывов вообще нет шансов когда‑либо достигнуть центральной нервной системы длинношеего, приспособленного к удовлетворению таковых ещё меньше, чем к сезонному воспроизводству вида. Целых 96 процентов жирафов обозвать «геями» (спасибо, что не «глубокими гло́тками) — и куда только защитники прав диких животных смотрят?!
И последний пролетарский булыжник в стёкла данного весьма грязного, захватанного до односторонней видимости древнелатинско‑новолатынинского Окна Обертона, откуда её взору открывается расчудесный вид на гомосексуальные игрища братьев наших меньших. Согласно учебникам сексопатологии, главенствующей формой лесбийского взаимоудовлетворения является куннилингус, узкоспециальный термин, происходящий от латинских cunnus — «наружные женские половые органы» и lingo — «лизать». Так каким же макаром «лесбийские пары черноголовых чаек в Калифорнии» пользуют друг дружку, не достигая языками и до середины мощных кораллово‑красных клювов? Или для пернатых сестричек наших меньших следует запустить в обиход другой, вполовину видоизменённый термин — куннитундерес, произведённый от латинского tundere — «клевать»?
