Елена и Пётр поженились, когда им обоим было двадцать лет. И что удивительно, женились по любви. Хоть их отцы втайне друг друга ненавидели, противиться такому союзу они не стали.
Свадьбу сыграли весной в цветущем недалеко от города саду. Были приглашены самые знатные люди страны и возглавлял этот список сам император Александр Павлович, который в последний момент сказал, что не сможет приехать на праздник из-за внезапно прибывших французских послов, но подарок молодожёнам всё-таки прислал. Отсутствие же императора на церемонии ничуть не огорчило гостей. Наоборот, все чувствовали себя спокойно и весело отдыхали так, что звуки праздника долетали аж до Петербурга.
Весь день Елена смотрела на своего жениха, а он смотрел на неё. Они ещё до конца не верили своему счастью и только ждали момента, когда смогут наедине им наконец-то насладиться.
Не выдержав Пётр сказал:" Любовь моя. Устал я от этой шумной толпы. От генералов и музыкантов устал. Давай же сбежим, наконец, туда где слышно только пение птиц и журчанье ручьёв, чтоб вдоволь насладиться нашим единством".
Елена же, услышав подобные речи, глядя ему в глаза широко улыбнулась, задержалась на миг и пустилась бежать.
Он догнал её только у леса. Шум празднества лишь не много долетал до сюда и легко перебивался соловьиным пением. Пётр аккуратно повалил жену на ковёр травы.
— Наконец-то я тебя догнал, любовь моя. Теперь уж не убежишь, — нежно прошептал ей на ушко Пётр.
— Я вся твоя, — ответила ему Елена.
Он медленно поцеловал её в губы, затем в шею. Елена горячо выдохнула, вцепилась ему в голову и спину, оплела ногами. Пётр вытащил заколку из её прекрасных, чёрных как вороное крыло волос и они водопадом обрушились на молодую траву. Наслаждаясь их запахом он развязал платье девушки и слегка приспустив его вниз оголил её грудь. Его горячий язык легко скользил вокруг твёрдых сосков, возбуждённой девушки. Елена с трудом нашла в себе силы, чтобы стянуть с него пиджак. Видя что она уже готова, Пётр выпрямился, расстёгивая на себе рубашку. Спустя секунду вокруг пары уже валялась гора одежды во главе с растёкшимся по траве белом платье невесты.
Обратно вернулись они уже затемно. Гости даже не заметили их отсутствия, так сильно все напились.
Торжества закончились только утром. Проводив всех и поблагодарив за подарки Пётр и Елена отправились к себе в поместье наслаждаться всеми прелестями совместной жизни. Однако их ждало печальное известие. Стоило Петру только ступить на порог родного дома, как слуга передал ему письмо.
— Что там милый? — весело спросила Елена.
Пётр распечатал конверт и прочитал содержащуюся в нём записку. Взгляд его сразу омрачился, а брови грозно нахмурились.
— Письмо от императора, — он поднял взгляд на жену, — Война будет милая. Мне дали сутки на сборы, а затем мне необходимо прийти в расположение своей части, после чего меня отправят на границу с герцогством Варшавским.
Не дав ему кончить, Елена выхватила письмо из его рук и принялась усердно его читать. С каждой новой строчкой ей становилось всё хуже и хуже. Её руки сковал паралич. Пальцы потеряли прежнюю гибкость и внезапно нахлынувший ветер с лёгкостью поднял письмо в воздух, вихрем вскружил его в небо и унёс в сторону церковной рощи.
За всё это время девушка даже не шевельнулась. Она всё ещё не понимала, что на счастье у неё остался всего один день.
Не много отойдя от шока Елена кинулась в ноги Петра.
— Прошу тебя, милый, останься со мной. Мы же только, что поженились, — взмолилась она, — Сходи к Александру, может он разрешит тебе. Он же тоже человек. Пожалуйста, ради меня сходи!
Пётр лишь твёрдым голосом сказал:" Встань с колен, любовь моя. Я хочу чтоб ты меня услышала".
Елена поднялась и он тут же крепко её обнял.
— Прости меня, любимая, но слово императора закон. Я не пойду унижаться перед ним, словно трус, боящийся кровь пролить за своё отечество. Если страна во мне нуждается, то я никогда не буду сидеть дома сложа руки, дожидаясь неприятеля. Ещё раз прости, но я не могу по другому.
От этих слов, супруга его побледнела и потеряла сознание. Пётр крикнул слугам, чтоб принесли ведро студёной воды. Оно тут же было подано, но девушка вдруг открыла глаза. Муж отнёс её в их общую спальню и уложил на кровать, где она забыв о письме благополучно уснула.
Елена проснулась только на следующее утро, от стука копыт за окном. Она долго лежала на кровати, гадая почему конюх решил так рано выгулять лошадей. Вдруг к ней вернулась память о вчерашнем. В тот же миг она вскочила с постели и со всех ног бросилась во двор.
— Пётр! Пётр! Стой! — кричала она, но крик её заглушало конское ржание.
Распахнув двери на улицу, девушка тут же столкнулась с конюхом.
— Где он?! — в истерике закричала она.
— Если вы о господине Петре Ивановиче, то он как пару часов уехал.
— Куда? — слёзы хлынули из её глаз, а губы задрожали.
— Не знаю. Он мне ничего не говорил, только попросил передать вам это, — крестьянин протянул ей записку.
Елена взяла её, не решаясь читать. При одном только взгляде на этот лист бумаги её пробирала дрожь. Наконец она решилась.
Моя дорогая Елена. Прости, что я уехал так с тобой и не попрощавшись. Знаю, что за это ты будешь на меня злиться, но пойми, я не мог поступить иначе. Ты бы меня не пустила, а я не могу сидеть сложа руки, когда нашей стране угрожает опасность. Надеюсь, ты меня поймёшь. Обещаю, что как только неприятель будет разбит я сразу же вернусь к тебе и мы продолжим насладиться всеми прелестями супружеской жизни.
Твой Пётр. 20 мая 1812 г.
Дочитав последнее слово, Елена медленно опустилась на ступеньки крыльца и тихо заплакала.
— Что с вами госпожа? — спросил испуганный конюх.
— Оставь меня Герасим, мне нужно побыть одной, — вежливо ответила она.
Первое письмо от Петра пришло уже на следующий день. В нём он говорил, что его полк полностью собран и завтра отправиться к польской границе, где он в составе Первой Западной армии под командованием Барклая де Толи будет ждать наступления всей Европы.
Елена очень переживала за судьбу своего мужа, но хороший сон подействовал на неё успокаивающе и она уже не так сильно волновалась. "Нужно думать о лучшем и он обязательно вернётся живым и здоровым. Они будут как ещё недавно сидеть на крыльце и наслаждаться приятной беседой с чашечкой душистого чая", — успокаивала она себя.
Следующее письмо пришло уже с границы 10 июня. В нём Пётр говорил о доблести нашей армии, которая непременно остановит врага, ещё при переходе Немана. Елена была рада, что с мужем всё хорошо и скоро он уже будет дома.
А дальше наступили страшные дни. Сначала сгорел Смоленск, затем разгром на Бородинском поле, сожжение Москвы, Малоярославец. Пётр чудом умудрился выжить во всех этих сражениях, даже ни разу не будучи раненным. Елена восхищалась мужеством своего героя, но каждый раз, когда ей приходило письмо, она боялась его открывать, боялась, что оно может быть последним.
Муж вернулся к ней только в 1815 году, после заграничного похода. Она сразу же бросилась к нему на шею. Он обнял её, страстно поцеловал в губы, как вдруг заметил, что волосы его любимой спрятаны под платком.
— Что ж ты дорогая, прячешь волосы от мужа? А ну-ка покажи мне их и дай скорее прикоснуться.
Елена растерянно посмотрела на мужа, но послушалась. Она стянула платок.
— Боже мой, родная! Что с твоими волосами?
Девушка зарыдала.
— Прости меня Пётр. Как только ты уехал я места себе найти не могла, а тут ещё и новости с фронта такие приходили. Я волновалась и не заметила, как появилась седина. Доктор сказал, что это пройдёт. Не скоро, но пройдёт. Я молодая и сильная, а вместе с тобой больше никогда переживать не стану.
Муж успокоил её.
— Теперь всегда мы будем вместе.
Но стоило Петру не много дома отдохнуть, как стало так ему противно. Вокруг рабы — крестьяне, а правит ими император-самодур, что армию врагу оставив на погибель, бежал в далёкий Петербург. Всё чаще стал он пропадать ночами, в гостях ровесников дворян. И в тайном обществе своём, они решали, как сделать жизнь в стране приятной. Елене ничего он не говорил до самого, того момента, когда скончался Александр.
— Послушай меня, родная. Мы в браке уже давно, но помнишь ли ты, как я ушёл на фронт?
— Конечно помню, мне не забыть тех страшных лет, — ответила ему весёлая Елена с власами снова чёрными.
— Так вот настал наш час расплаты. За всё: за отступление, за брошенный Смоленск, за кровь на Бородинском поле, за святую Москву. Тогда не понимал я, что враг не тот, великий гений корсиканец, а полоумный Александр. Пройдя всю Францию вплоть до Парижа я видел, как свободные люди работают на принадлежащей им земле. Они гордятся тем, что родились в такой стране, а посмотри на наших: все нищие, в лохмотьях, заросшие и грязные. Я больше не хочу этого терпеть. Двадцать шестого декабря мы с товарищами собираем не равнодушных к судьбе России на Сенатской площади. Прости дорогая, но я не могу спокойно сидеть, когда страна во мне нуждается.
Она не стала его отговаривать потому, что знала это бессмысленно.
— Раз ты пойдёшь, то и я пойду, — решительно ответила Елена.
На этом и сошлись.
И вот настал тот день. На площади Сенатской народу собралась толпа. И в центре этого был Пётр. Стоял он средь полков мятежных, весь в орденах и эполетах. Елена же одевшись под крестьянку была в толпе народа. Долго всё было не понятно, но вот вокруг каре восставших стал образовываться квадрат. Елена видела, как царь выводит войско. Вот прикатили пушки, вот конница пришла, а там подальше ряды пехоты.
Девушка чувствовала, что Петру грозит опасность, но докричаться до него она никак не могла. Она попыталась пробиться к нему сквозь жандармов, увы бессмысленно.
Вдруг раздался залп — сначала холостой. Затем ещё один над головами. Третий был уже по цели.
Первые ряды восставших пали сразу, другие начали стрелять. И тут на них обрушилась картечь. Солдаты принялись бежать.
Елена потеряла Петра из вида. Никогда ещё она так не переживала за мужа. Одно дело сидеть дома пока он воюет, другое видеть это собственными глазами. Она под страшным обстрелом побежала к Неве, вместе с отступающими солдатами.
— Пётр! Пётр! Где ты, — кричала она, но всё безуспешно.
Как вдруг взгляд её упал на молодого офицера, что часто у них гостил.
— Антон! — она затрясла его за рукав, — Антон. Я знаю ты дружил с Петром. Скажи мне, где ты видел его в последний раз.
— Госпожа, простите, но Пётр пал. На площади Сенатской лежит он средь солдат.
Лишь эти слова коснулись её ушей, как пулей метнулась она в самое пекло.
Антон не соврал. На красном от крови снегу лежал её муж с простреленной грудью.
Елена даже кричать не смогла. Лишь обняла его мёртвую шею и, вдруг, замерла — навечно.