Отец женит сына! Событие? Юрий, обнаружив в почтовом ящике приглашение на свадьбу в конверте, усмехнулся:"А лично вручить было слабо?" Хотя, учитывая, что "папой" сынок Боря уж два десятка лет называет другого (вполне нормального) мужчину, приглашение "не лично в руки," задевать не должно.
Неприятно признавать, но к мальчику, который теперь вырос и стал женихом, Юрий привыкнуть (тем более, полюбить) не смог. Он относился к тем мужчинам, которые расставшись с женщиной, расстаются и с детьми без всяких рефлексий. Пострадавших, как считал Юрий, не было.
Жена очень скоро была приглашена во второй брак, её муж - со всех сторон порядочный человек, относился к приобретённому сыну, как к родному. Чувство это укреплялось отсутствием общих детей. Кажется, он даже настаивал на усыновлении Борьки, но это означало отмену алиментов (очень приличных, кстати) и за Юрием оставили статус "бумажного" отца.
Он не путал мальчишку своими приходами, не ломал голову, что бы такое подарить ему на день рождения и хорошо ли он учится. Но всякий раз испытывал удовлетворение, когда в расчётном листе видел приличный алиментный вычет. Это освобождало его не слишком чувствительную, мужскую совесть от угрызений. И вот теперь, в 22 года, Борька женится и даже приглашает на свадьбу и его -как бы отца.
Причина была прозрачна, но не обидна - расчёт на пухлый конверт для молодожёнов. У Юрия мелькнула мысль обойтись переводом и послать в день торжества курьера с цветами. То-то бы многие, включая его самого, вздохнули б большим облегчением! Но с Юрием что-то такое происходило в последние несколько лет - мерещились ошибки, давила апатия.
А главное, мужчине разонравилась жизнь, которой он так охотно зажил после развода. Вернее, она почему-то теперь ощущалась пресной. Словно, кто-то вынул из неё напрочь такие специи, как радость, увлечённость делом, тары-бары с приятелями, влюблённость в женщин.
В слабой надежде, что-то понять про себя, Юрий, в указанный вечер, прибыл в ресторан на свадьбу единственного сына, по сути ему незнакомого. Кажется, Боря был счастлив, а невеста красива. Юра посидел на"краешке" стула всем чужой, махнул пару рюмок водки, без аппетита чем-то закусил, вложил в ждущие руки бывшей жены конверт с пол сотней тысяч и ушёл по английски.
"Вечно молодой, сытый, но не пьяный," расплатился с таксистом и вскоре вошёл в свою холостяцкую берлогу. У него был ещё один дом - там, где проживала дорогая сердцу мать Катерина Семёновна. В нём Юрий жил иногда по нескольку дней, не избавившись от привычки скучать по маме - её взгляду, певучему голосу. Отца он не помнил из-за раннего развода родителей и, не страдал, окружённый любовью Катерины Семёновны.
"Напиться, что ли в хлам, до жуткого похмелья, чтоб бутылка минералки утром смыслом жизни казалась? Может быть, тогда уйдёт эта ломота-маета душевная и физическая, а мир перестанет видится, словно через заплёванное стекло,"- лениво думал Юрий, наливая коньяк в снифтер без ножки. Он относился к этому напитку с уважением и употреблял по всем правилам.
Жаль, что с его работой нет возможности пригласить к себе жить собаку или хотя бы кота. Кто-то из них встречал бы его особенным - "нечеловеческим" взглядом - это когда рады за просто так, без ожидания выгоды. Юрий был водителем дальних рейсов. Работал с малым количеством выходных, что позволяло никогда не нуждаться в деньгах, помогать матери, баловать сына приличными алиментами, быть щедрым с женщинами, выбираемыми на короткий отрезок времени.
От дороги не уставал и она это ценила, не подбрасывая каверзных ситуаций. Но прежний кайф от управления могучей машиной, от позволительной скорости, стремительной смены пейзажа, нежданных знакомств, водительской взаимовыручки съёжился, обещая вот - вот сдуться совсем вслед за интересом к женщинам.
Следовало срочно найти причину такой хандры, тем более, что серьёзной она быть не могла: Юрию натикало лишь сорок три года. Он был мужчиной средней руки - с жилплощадью, бэушным, но верным джипом, с доходной работой. И оставался чертовски привлекательным, напоминая актёра Гойко Митича с его притягательной внешностью. Проницательные, тёмные глаза, чёрные волосы, природная смуглота и спортивная фигура - всё это оставалось при Юрии. Годы - молодцЫ, лишь мужественности добавили облику.
Девушки теряли голову не только от харизмы Юрия. Он умел так слушать, так понимать, находить такие слова, что "избранная" ощущала себя единственной и неповторимой. Вот только она и Юрий! Мужчина не играл, не ставил цели заманить и соблазнить - влюблялся искренне. Просто много раз. Замужних, юных, на брак настроенных, обходил стороной.
Случались романы-мотыльки на несколько дней, но чаще отношения длились с год и ни разу не прекратились по воле любовницы. Юрий дарил женщинам сказку, выполняя не три желания, а "сто тридцать три." Но, как только градус влюблённости падал, находиться рядом с возлюбленной для мужчины становилось невыносимо: всё сильнее раздражал её голос, простые, закономерные вопросы из разряда: "Что приготовить на ужин?"
И мужчина, сделав очень приличный подарок (чаще что-нибудь из бытовой техники), напоминал, что предупреждал о своей "прививке" от супружества. И, хотя, это соответствовало истине, большинство любовниц проявляли итальянские эмоции с истерикой, битьём посуды, угрозами. Кто ж добровольно уходит из сказки?
Впрочем, однажды у Юрия была попытка перетерпеть понижение любовного градуса: уж очень замечательной была молодая женщина по имени Маша. Кажется, её доставили с планеты идеальных невест: тёмно-синие глаза, золотистые волосы шёлковистой волной, тонкий стан, высокая грудь.
И при этом знатная кулинарка, мастерица на все руки, не ведающая скуки сама, и не позволяющая заскучать своему избраннику. А ещё Маша была авто леди, неплохо зарабатывала. И всё это на фоне не вздорного, весёлого характера. Упустить такую претендентку в жёны - идиотом быть! К тому же, из-за разъездной работы, не так уж и часто они виделись. Юрий пытался переждать нарастающую нелюбовь, в надежде, что придёт "вторая волна."
Маша (она и впрямь была удивительная) точку сама поставила, сменив в своей квартире дверные замки пока Юрий был в долгом отъезде. Это оказалось так классно: подошёл - не смог открыть - обрадовался - позавидовал тому, кто не будет идиотом и станет мужем Маши - ушёл, посвистывая. Больше попыток навсегда остаться возле одной - единственной, Юра не делал, осознав, что не парный он человек.
Наверное, с точки зрения оставленных им женщин это отдавало моральным уродством, но не надо было Юрию аналога: любви - дружбы, любви - привычки, любви - ответственности за потомство. Тем более, что попытка - жена, ребёнок у него была. Давно, но хватило.
Помнил, как едва повзрослел, жизнь торопливо подсунула ему копирку: первая любовь - лавина к симпатичной девочке - недотроге. Юрка благоговел перед её строгим "нет" и обещанием, что "всё будет," но после свадьбы.
Призыв в армию и её письма. Вера, Надежда, Любовь. Всё именно с большой буквы и потому, когда даже подвернулся в увольнительной случай "стать мужчиной," Юра им пренебрёг. Во имя единственной.
Та, кого он лишний раз поцеловать не смел, кому-то отказать не смогла. Это выяснилось в первую брачную ночь. Быть может, глупо, несовременно, но Юрий оскорбился. Он не выставил неверную невесту вон. Промолчал, уговаривая себя:"Бывает."
Но время спустя, "поймал" трёп юной супруги с подругой по телефону: обсуждалась их первая брачная ночь. Для него первая. Некогда "нежная, робкая, верная," с насмешкой сказала:"Да ни фига он не понял - мамкин телок!"
Вот тогда он её бесповоротно разлюбил. "Разборка" уложилась в вопрос: "Сколько их было?" Шмыгая носом, жена прошелестела, что только один и недолго: так получилось. Последняя капля Любви из Юры ушла, сам не заметил как.
Родившийся через год ребёнок не сблизил, став, как и неверная, совершенно чужим. Они развелись "без шума и пыли." Юрий из водителей - экспедиторов, переквалифицировался в дальнобойщики и заколесил по стране. Месяцами, переходя из заказа в заказ, не бывал дома.
Деньги пошли хорошие. Юрий завалил подарками мать, обновил их квартиру ремонтом и мебелью. Залез в долги, но купил собственное жильё. Первую тачку сменила вторая. Он познал ресторанную жизнь и много красивых девушек. Немного остепенившись, стал с ними сходиться на длительный срок, заранее предупреждая, что мужем не станет, как и отцом.
Жил под девизом:"Дегустируй женщину, пьяней, как от вина, читай, как книгу, но не доверяй." Проще говоря: испил, закусил, полистал, заскучал... Кто следующая? Цинично? А разве его, самого - с ещё нежным, неискушенным сердцем, не выпороли? Юрий, быть может, простил бы со временем добрачную измену невесты, но не издёвку "на потеху толпе."
Довольно долго Юрий чувствовал себя счастливым и свободным мужчиной. И вдруг жизнь из бубна с бубенцами превратилась в пустой барабан. И палочки от него утерялись. Ничего стоящего. Казалось, ему уже не захочется (не сможется) счастливо смеяться, легко влюбляться снова и снова, получать прежнее удовольствие от любимой работы. Юрий саморазрушался и никак не мог отыскать очередь за новой судьбой. Да и не знал, какой она должна быть эта новая судьбинушка.
Ангел Хранитель знал. Устав наблюдать, как всё глубже впадает его подопечный в мужской кризис, он посчитал возможным подтолкнуть Юрия к неожиданному повороту, считай подсказал, где та самая очередь, которую мужчина тщетно искал.
Юрий оформил отпуск и теперь не знал куда его деть. Укатить куда-нибудь к морю и шататься там с кислым лицом? Тут позвонил приятель и коллега Мишка, наверняка с какоё-то ерундой. Юрий даже хотел сброс сделать, но вынудил себя выдавить:"Да-а.." Мишаня, помолов минут пять про то и про это, выпалил:
"Помнишь щекастенькую такую девицу - повариху с большой стоянки по дороге в И.? Ту, из-за которой ты довёз груз, а от выгодной заявки "по ходу,"отказался и забурился к ней на сколько -то сладких ночей?"
Решительно не помня, Юрий буркнул:"И?" "И её бабка утверждает, что у неё пацан родился... твой. Ходила среди нас, когда обедали, тебя высматривала. Уж два года мальчонке что ли, но Олька - ведь так звали девчонку, уехала, а грех свой на бабку оставила. Та, если ты не объявишься да не поможешь деньгами, грозила приютом."
"Да мало ли от кого эта Олька родила? Я к таким делам всегда с аккуратностью относился,"- ответил Юрий и друг, с готовностью поддержал, что тоже "бабий базар" принял за хохму:"Ты не бери, Юрок, в голову. Отдыхай спокойно." И ещё потолок воду в ступе. Еле дождавшись конца разговора, Юрий остался наедине со своими мыслями. Бывали, бывали у него совсем коротенькие "придорожные" романы - мотыльки.
И Олька - повариха была. Лет 25-ти, с ямочками на румяном, круглом лице. Ещё смех такой звонкий, колокольчиком. Юрий с ней позубоскалил и дальше по маршруту поехал, а девчонка засела в мужском любопытстве занозой. Доехал до И., выгрузился и ответил отказом логисту, предложившему новый заказ. На поломку в машине сослался, вернувшись на ту самую "большую стоянку."
Девушку разыскал без труда. Ей весьма польстило внимание красавца - водителя с богатым букетом цветов. Сказала, что очень кстати, её бабка умотала к сестре, а другой родни не имеется, и дом в их полном распоряжении. А что ей терять - разведенка. Упала в его объятия на несколько дней. И так получилось, впервые, что Юрий доверился готовности случайной любовницы о безопасности позаботится без его участия. Шепнула в разгар:"Я всё равно таблетки нужные пью."
Наврала, надеясь на большее или случай, но вот теперь где-то подрастает пацан, объявленный его сыном. Чушь, конечно, но это неприятное обещание сдать в приют... "Нешто поехать взглянуть? Деньжат дать, поговорить с бабкой. Всё равно маюсь бездельем и тоской,"- размышлял Юрий, а сам уже что-то кидал в дорожную сумку. Он сообразил позвонить маме, сказав, что по делам уезжает на несколько дней.
Верный джип домчал до нужной точки за девять часов - "всего-то" километров шестьсот отмахал. Вот и "большая стоянка" с дерьмовеньким мотелем, той самой столовой, в которой кашеварила Олька. Юрий расспросил о ней и узнал, что девица сначала ушла в декрет, а потом уволилась. Кажется, вышла замуж.
Вот всё и разъяснилось - пацан от кого-то другого появился на свет. Но почему-то, выдававшие скупую информацию, смотрели на него со странным интересом - недоговорённостью.
Юрий всё же проехал ещё несколько необходимых километров, чтобы войти в домишко, где случилась его мотыльковая любовь с Олей. На него глянула бедность, которой он, подстреленный дорожным Амуром, когда-то не заметил. А вот теперь... Выцветшие обои, только самая необходимая мебель. Не особо чисто. У плиты крутится сухая, как щепка старуха в белом платке.
Увидев нежданного гостя, она осклабилась:"Явилси - не запылилси. Донесли такие же, как ты, развратители?" "А где сама Оля? Мне сказали - замуж вышла?"- миролюбиво поинтересовался Юрий. "Ну, вышла. А чё ж ей, тебя дожидаться? Позвал хороший мужик и уехала. Нового ребятёнка ожидает. Для скрепленья семьи. А на твоего муж ей согласия не даёт. И у меня сил им заниматься нет. Да и денег тоже. На пенсию живу,"- задиристо говорила бабка.
"А где же предмет обсуждения?"- перешёл к делу гость. "Какой предмет?"- не поняла старуха. "Мальчик, которого вы полагаете моим сыном," - выразился поточнее Юрий, теряя терпение. "В спаленке. Слышь, кряхтит, проснулся значит. Вот для него кашу варю." Время, действительно, подходило к завтраку.
Юрий шагнул в комнатку, называемую спаленкой. В ней, на кровати с панцирной сеткой, каких уже и не выпускают давно, сидел... он сам. Но в возрасте двух - темноглазый, черноволосый, вихрастый. Именно так выглядел Юра на фотографии сделанной чуть более сорока лет назад. "Кто?" - ткнув в него пальчиком, спросил малыш, а бабка подсказала: "Это он про тебя вопрошает: ты кто?"
Юрий, почувствовав сердце у горла, хрипло ответил:"Я... папа." "Пп-а!" - повторил мальчик и поднялся на ножки. Ах, какой он был хороший - улыбчивый и грустный одновременно. Юрий и не знал, что так может быть. И то, что в первый раз увиденный пацанчик может без труда пробраться в заскорузлое сердце холостяка и там остаться, тоже не знал.
Малыш вдруг скривился и зачесал голову. "Воши,"- равнодушно пояснила бабка, а Юрий похолодел:"Вши едят ребёнка в наше время?! Неужели трудно вывести, помыть?" "Возьми да вымой! Приехал на пять минуточек и учит!"- поджала губы старуха. А мужчина уже и взял мальчика, и крепко-бережно прижал к себе, несмотря на явно неоднократно обмоченные штанишки."
"Как его имя? В графе отец кто записан?" - сглотнув, чтобы скрыть охриплость, спросил Юрий. Бабка завредничала: "Захарик имя. А папаней дед Пихто указан. Может в детдоме своё отчество дадут. И давай его тащи на кухню - жрать хочет." Юру передёрнуло от грубого слова, но он подчинился, настояв, переодеть ребёнка и умыть.
Не бабкиными руками. Сам, отмечая расчёсы на тельце мальчика и чуть выпяченный животик (неужели рахит?!). Неумело, но старательно и с неожиданным удовольствием.
Малыш жадно ел кашу - не пышную, без масла, а может и на воде сваренную. Время пустого разговора прошло и Юрий объявил решённое: "Захарика я заберу. Усыновлю. То есть, оформлю отцовство. Нужно связаться с Олей. Срочно." "А ежели не твой он - назад вернешь?"- прищурилась бабка.
"Мой. Захарик очень мой сын - я это вижу. Нужно, Олино подтверждение - тогда дело живо пойдёт. И толковый юрист. Я позабочусь сегодня же. Отсюда уеду только с сыном. А пока поживу здесь, "- сообщил Юрий у которого неожиданным образом прояснилась душа. Наступили хлопотливые дни, но очень хорошие. Ольга, теперь проживавшая непосредственно в И., приехала быстро. Серьёзно беременная и обрадованная поворотом событий.
Зашептала наедине:"Ты не сомневайся - твой. У меня перед тобой долго мужика не было да и после. Надеялась, маленько, вдруг зацепила тебя и вернёшься. Но я ничего, удачно замуж вышла, но Захарка лишний. Ревнует муж к прошлому. Бабка старая, не приведи бог, откажется от него или помрёт. А у меня к нему, случайному, нет чувств, хоть убей!"
Она ещё лопотала что-то лишнее, но от денег, которые ей предложил Юрий "на всякий случай," отказалась категорично:"Да что я - стервь последняя, чтобы родному отцу сына продать?!" И он её зауважал даже, хотя коляску, нейтральной расцветки, для будущего "нового" ребёнка Ольге купил. Из благодарности за счастливую неожиданность.
Казалось, не настанет (пришлось даже брать месяц за личный счёт), но случился день отъезда Юрия и его сына - Захара Юрьевича. Малыш к нему уже очень привык и теперь уверенно произносил: "Папа!"
Юра не мог им никак утолиться - не спускал с рук, рассматривал, тормошил. Условия, конечно, были аховые и хотелось поскорее увезти сына в родной, настоящий дом. Ольга и бабка без труда согласились их не беспокоить. Мужчина посчитал необходимым подготовить мать телефонным звонком.
Он говорил без поиска особенных слов, без подробностей:"Мам, я скоро привезу твоего внука, но ты уже можешь представить его. Взгляни на фотографию, где я сижу на подушке, двухлетний. Таков и Захарик наш." Мама - умница, заплакала и засмеялась:"Ах, как бывает! Уж думала не доживу. И такое имя славное. А кто же его мать?" Юрий кхекнул: "Получается, я - и папка, и мамка. Но ведь есть ещё ты - самая лучшая бабуля на свете. Справимся?"
... Мать и сын посчитали для Захарика лучшим жить вместе, в одной квартире. Она, наконец, по настоящему вышла на пенсию, а Юрий перестал отсутствовать дома месяцами. "Всех денег не заработаешь. Надо сына так растить, чтобы отца помнил,"- поясняет Юра свои новые обстоятельства коллегам - водителям.
За этим скрывается его сумасшедшая любовь к Захарику. Кто б мог подумать - сам купает, кормит, гуляет, укладывает спать, ходит в поликлинику, если не в рейсе. Целуя в нежный лобик ребёнка, говорит: "Смотри, сынок, какой мир большой! Мы будем вместе его открывать, ага? "
P.S. С Юрием мой муж вместе работал. Лет семь или восемь. Застал время его "балдежа" и встречи с кризисом. Обретение сына, как родниковой водой мужчину умыло. Малыша я не видела, но если он и впрямь отцовская копия - держитесь, девчонки! Юрий убеждённый отец-одиночка. Он считает это не более особенным, чем если мать воспитывает ребёнка одна. Тем более, мальчика. К тому, же мама у него крепкая. Разумеется, реальность автор оформил "в картинку," но суть сохранена очень близко.
Благодарю за прочтение. Пишите. Голосуйте. Подписывайтесь. Лина