Многие артисты, особенно те, кто не достиг каких-то высот в своем творчестве прибегают к такому приему, как подражание в исполнении роли своим выдающимся предшественникам. Но не всегда из этого получается что-то путное.
Иван Семенович Козловский, выдающийся советский оперный певец, тенор, превосходно исполнял партию Пинкертона в опере "Чио-Чио-сан" Джакомо Пуччини.
Заключительный дуэт первого акта в его исполнении — это поистине песнь торжествующей любви, мощная разрядка нахлынувших чувств. Заканчивая дуэт, певец поднимал Чио-Чио-сан на руки и нес через всю сцену.
После Козловского многие исполнители роли Пинкертона захотели подражать ему, причем не его умению петь или вообще держаться на сцене, а именно этому "силовому приему" с героиней на руках.
Однажды на гастролях в провинциальном театре какой-то тенор, мужчина невысокого роста, решил продемонстрировать такой же финал.
Исполнительница роли Баттерфляй была замечательной певицей, но очень грузной дамой. Когда действие подходило к финалу первого акта, оркестранты, откуда-то успевшие узнать о намерениях певца, заранее повскакивали со своих мест, не обращая внимания на метавшего молнии дирижера. А "гастролер" схватил перепуганную мадам Баттерфляй на руки, стремительно рванулся вперед… и грохнулся на неестественно зеленую траву сцены. Но это не сломило его энергии. Он поднялся и снова попытался блеснуть своей "силой" — и снова его постигла неудача, сопровождаемая веселым смехом зрительного зала.
Так что действительно: НЕ МОЖЕШЬ — НЕ БЕРИСЬ!
(Музыканты смеются)