Эрик знает, что будет трудно.
Я это знаю.
Он знает, чего я хочу.
Я знаю, что не сделаю ничего, чего не заслужил бы он.
Но я сделал все, что было в моих силах, и мне не за что его прощать.
Нас разделяют тысячи лет.
В этой комнате мы оба убили людей.
Самых любимых.
Ничего.
Мы не можем изменить это.
И никого не сможем.
Никто из нас.
Потому что смерть – единственная правда в нашей жизни.
Время, которое мы тратим на показ друг другу истинной ценности нашей жизни – иллюзия.
Это не время для любви.
Оглянись.
У тебя нет лица.
Ты мертв.
Пусть твоя жизненная энергия вытечет на пол – на ковер, на кровать, на стены – именно здесь ты умрешь.
Нам не нужны медузы.
Они нас не слушаются.
Моя жизненная сила не станет лечить тебя.
На все их фокусы она отвечает болью.
Меня боль не остановит.
Хозяина медуз не убивает боль.
Так что тебе придется умереть самому.
Буду резать медленно – пока ты не начнешь кричать.
Пообещай мне, что когда я доберусь до тебя, ты расскажешь правду и назовешь имя своего хозяина.
А потом и счет, и адрес, и имя твоего обидчика.
Даже имя его жены и детей.
Тогда ты увидишь, что я уйду.
Тебе не стоит смотреть на нож, который я вытащу из твоей плоти – у него нет никаких причин оставаться здесь.
Никаких.
Зато они есть у тебя. Потому что это единственное, что ты в силах сделать.
Когда я уйду, тебе будет больно, и ты, наверное, даже не сумеешь скрыть это от своей совести.
Помнишь, мы делились с тобой своей болью?
Мы ходили по лезвию бритвы, и каждый раз говорили то, о чем в обычной жизни не помышляли.
Сейчас вспомни все, о ком тебе приходилось врать.
Отвечай, друг мой: ты помнишь имена детей?
Там есть и моя дочь.
Красивое имя.
Она тебе рассказывала о своей жизни?
Я не успел выяснить.
Не стал ее спрашивать.
Мне не нужна правда.
Чтобы сбежать от себя, мне нужна ложь.
Чушь.
Все, что нужно, я уже услышал