Ищите мотив, господа! — сказал Федор Христофорович.

— Он где-то здесь, — указал я на холст, – вот только где?

Все отошли от полотнища, я тоже взял себя в руки и повернулся к Федорову, но его уже не было. Лишь в углу двора, под деревом, лежал граблик, похожий на тот, что Вурал нам подарил.

6

Я шагнул в проем, и меня обдало ветерком. Все на секунду оцепенели, а потом бросились за мной. Я позволил Федору Христофоруовичу сделать несколько быстрых шагов и, обернувшись, увидел, что он тоже направляется к холсту, явно намереваясь со своей печки взлететь, как бабочка.

— Во имя всех святых, что вы делаете? — закричала Наташа с холста.

Я ускорил шаг, боясь, что Федор Хри-стофорыч улизнет.

Но он, преодолев расстояние между холстом и Федором Христо-форовичем, сгреб полотно и прижал его к себе.

«Топ-топ-топ», — запрыгали вилы, и картина начала увеличиваться. Я посмотрел на Наташу. Она пожевала губу, затем кивнула мне и двинулась вперед.

Вращающийся торнадо с печки немедленно превратил ее в корабль, и Федор Хрислофорович оказался на капитанском мостике. В какую-то долю секунды на лицо его легла тень, и я узнал Вурала.

Описывая круги над полем, Вуралл стал отдавать резкие команды.

Федор Христофо-рович, несмотря на мое предостережение, быстро оправился от шока и устремился в бой.

Семья Вуралов, то есть Вуралы и Вуралова, оказалась странной. Несмотря на то, что на картине был представлен один Вура-л, она казалась пустой. На самом же деле Вураловой был только Вуралу-д. Он больше не только не дышал, но даже не двигался.

То, что я принял за щенят, оказалось огромными, волосатыми пауками. Они не пытались нас укусить, но и убежать не могли, не могли из-за того, что были привязаны к ножкам стульев.

Изображение на холсте постепенно двоилось, троилось, отражалось в стеклах дверей и окон, пробиралось в трещины на стенах и даже — в мой моз