В повинности у живоедов
Топает как то по дороге мужик, да вроде как не в себе. Деревьям улыбается, колоски щупает, каждую букашку на ладошке подержит. Да вот, не далеко уйти свезло.
Как ветер зимний налетели на него трое. Одёжа не местного покроя, бороды стрижены не так, да и рылом, все как один, явно выделяются. Пришлые, да ещё и бандиты.
Схватили мужика, скрутили, к сосне привязали, да по карманам пошарили. А там и нет ничего.
Начали тогда бандиты допытывать, где путник добро своё припрятал. Да только как не нравится ответ, так в рожу сапогом сразу.
– Говори, скотина такая. Иначе живым не уйдёшь. - ругается Никифор. Ну, тот, что главнее.
– Дай я пальцы ему сломаю, скажет он! – вторит Лука. Ну, тот, что сильнее.
– Да в мурашник его голым усадить, сам расскажет. – вмешивается Кваша. А он из троих самый отбитый. Ему то, главное чтоб мучился человек. Знает он, что мураши в Чёрном лесу слобня взрослого до костей за три дня обглодать могут. А уж человек не слобень, ему и полдня хватит, чтоб до белых косточек по кусочкам разнесли.
– Ну, раз так дела обстоят, раз выхода нет иного, так расскажу всё. Только не бейте. – отвечает путник.
– Ну, дерзай! – говорит Никифор. – Рассказывай, как звать, куда топаешь и где добро твоё.
– Топаю с погоста до дома, добра нет. Ну а звать меня Красом.
– Ну и имена у вас. Будто что первое в голову пришло так и назвали. – рассмеялся Лука. – И что же ты, Крас, без добра и дела слоняешься?
- Без добра, так и есть. А вот насчёт дела, так тут не прав ты. Есть у меня дело. Домой вертаюсь, к жене и дочери. Много лет повинником у господ знатных был. Да вот, служба моя окончена.
- Повинники? Это те, кто по глупости своей добровольно в рабство попал? – засмеялся Лука. – Ну, вы и народ дикий.
- Может и дикий. Да не столь по глупости, сколь по жадности. Только и глупость свою, и жадность, я откупил. – отвечает Крас.
- Ну, тогда веди нас туда, где господа твои! Коль служил им, знать провести сможешь. Будет чем поживиться. – сурово приказал Никифор.
- А оно вам точно надо? Господа не простые у меня были. - вздохнул Крас. Да как ножом пригрозили, так и повёл.
да делать нечего. До дома родного два дня пути осталось, а тут опять топать в обратную.
- Ну, - говорит Никифор. - ты бы рассказал историю свою?
- А чего тебе история моя? – отвечает Крас. – Много таких историй случается по глупости собственной. Вот и у вас не сейчас, так в будущем будет такая.
- Ну, ты не дерзи. – взъерепенился Лука. – Мы тебе не ваши тёмные мужики лесные. Сами кого хочешь, надурим. Не перед кем виновными себя не считаем и никогда ни у кого прощения не просим. Давай, рассказывай, повесели. Мы, так сказать, умнее, сильнее и проворнее. А значит право имеем.
- Ну, ладно. – Крас взглянул на лица своих стражником. – Слушайте. Аккурат к концу рассказа к месту и доберёмся.
Не кради у мёртвых. Беду накликаешь
Много лет назад я в лес этот перебрался. А всё от того, что на плодородных землях по глупости своей всё имущество своё проиграл. Тут жену себе нашёл, дочь родилась. Но, хотелось мне богатым быть. Да так, чтоб поменьше труда вкладывать. Век человека не долог, жаль тратить всю молодость на то, чтоб спину ради спокойной старости гнуть. Ну и свезло мне узнать, что есть погост один старый. И вроде там когда-то богатых господ кто-то схоронил. Да так, что и всё добро с ними в могилу уложили. Ну, мне то, шибко много не нужно. Думаю, отрою себе сколько на жизнь надо, да и хватит мне. Купил я у мужика одного карту и не смутило меня даже то, что сам он не захотел богатство откопать. Он говорил, что мертвяков боится очень. Ну а я то не боялся, не верил я во все эти страсти чернолесовские.
- Ну, вы и темнота. – засмеялся Лука. – Всё у вас тут ведьмы, мертвяки. Кладбище погостами называете, будто гостит там кто. Кладбище, оно и есть кладбище. Дохлые там гниют и никому дела до них нет.
- Так вот и я так посчитал. – ответил Крас.
Попрощался я с женой, дочку обнял и отправился в путь. Не шибко далеко казалось. Но, через лес ходить, не так, как по полям. Тут за день и десятой доли того, что можешь по равнине протопать, не протопаешь.
Долго шёл, но добрался. Аккурат к тому месту, что указано было. Да только там уже и нет ничего. Погост старый, да такой, что уже и камни надгробные рассыпались. Решил я тогда вглубь его пройти, вдруг там осталось чего? Ходил, значит, бродил, да и удивился очень, стол дубовый увидав.
На столе посуда стоит серебряная, вина плодовые. Закуски вот только нет. Ну, у меня с собой немного было. Я ещё тогда подумал, мол, кто-то мёртвых поминает. Для них оставил.
- Для мёртвых? Вино? – Кваша аж хрюкнул. – Ну, чувствую я, мужики, тут они все такие умные в лесу этом. Жизнь у нас лёгкая будет. Скажи ещё, что ты пить не стал?
- От чего же не стал? Стал. – ответил Крас.
Выпил я вина и захмелел с усталости. Собрал посуду в мешок, сколько смог унести, бутыль с собой прихватил и обратно, пока солнце не село. Жаль, правда того, что осталось, но набрал столько, что на жизнь хватит. Весело на душе было. Иду, попиваю помаленьку, песенки напеваю. Да только дрёма меня одолела. Ну и задремал я.
Спал я сладко, как младенец, пока мне в бочину сапогом кто-то не ткнул. Глаза открываю, а надо мной трое мужиков стоят. Ну, как бы их назвать… Одного мастерства с вами. Отобрали все что было у меня и давай допытывать, где взял я добро это.
Я как есть, всё и рассказал им. А чтоб не убивали меня, пообещал отвести. Мужики то на местных похожи были, а местные мертвяков боятся. На то и расчёт был, что на погосте как то затеряюсь и в ночи сбегу. Да только ночью идти не захотелось им. Меня связали, как гусеницу в кокон замотали, и спать. Поутру выдвинулись.
Те разбойники хоть и не очень умные были, но в ночи по погосту бродить не решались. Боялись мёртвых. Особо один из них пугливый был, верил он в слепых богов.
- О, это тяжёлый случай. Видать совсем плохи мужики, раз в такую дурь верят. – протянул Лука. – Это же надо, верить в то, чего никогда не видел.
- Может оно и так. – отозвался Крас. – Да только и не каждый мертвяка ходячего своими глазами рассматривал, а верят люди.
- Ну, так, то от глупости. – засмеялся Кваша.
Пришли мы на погост аккурат к полудню. Повёл я стражников своих к тому месту, где посуду серебряную набрал. Да только смотрю, что-то не так там. Опять на столе стоят кубки, тарелки, вина вдоволь. Да только теперь ещё и мясо жареное, птица запеченная на углях, рыба копчённая на еловых веточках. Запах такой стоит, что слюной захлебнуться можно. Бандиты те про меня и забыли. Кинулись к столу и брюхо набивать.
Отполз я в сторонку, за камнем могильным затаился и начал верёвки перетирать. Да это только в сказках сделать быстро получается. Провозился я полдня, да и то, лишь к закату чуть путы ослабли. А эти всё едят, пью, шумят. Вроде и забыли уже, где находятся. Да и вроде страх свой перед мёртвыми вином утопили.
Да вот, только в один миг стихло всё. Как молнии, с разных сторон три живоеда появились. Руки до земли, пальцами когтистыми перебирают, ноги тонкие. Брюхо у каждого как бочка. Глаза впалые, огнём жёлтым светят. Челюсть у каждого до груди отвисает. Стоят, отростками срамными землю мёртвую метут.
- Так вот кто нас обокрал. – пробулькал один из живоедов. – Так им мало показалось одного раза, они ещё и повторить решили.
- Ну, это не плохо. – захохотал другой. – Самим не придётся на охоту выходить. А то уж по деревням никого вкусного и не осталось.
- Ой, братья, чую пир необычный у нас сегодня. Где это видано, чтоб мясо само на стол приходило? Такое мясо, видать, вкуснее пойманного. – облизнулся третий.
Бандиты как увидали чудищ этих, так и побледнели. Тот, что в слепых богов веровал, молиться им начал о спасении. Да его первым один из мертвяков этих и сожрал. Быстро, будто яблоко обглодал, а потом и вовсе, остатки, как сердцевину, схрумкал.
Второй бандит, как почуял, что очередь до него доходит, схватил нож со стола. Да только сам и не понял, как один из мертвяков этим ножом, из руки бандита не выбивая, бандиту этому горло и пропахал. Удивился тот очень. Так быстро всё случилось, будто сам себя он прирезал. Да пока ещё голова соображала, живоед его уже кушать начал. Обгрыз как кукурузный початок, потом косточки обсосал и в аккуратную кучку сложил.
- Ну как? – спрашивает третий живоед. – Вкусно было?
- Вкусно брат. Давай и ты отведай. – отвечают два других.
- Я люблю, чтоб мясо умоляло, чтоб боялось. – говорит третий живоед, обращаясь к бандиту. – От этого оно вкус приобретает особый. Видишь ли, я не любитель быстрой еды. Я посмаковать люблю.
Начал тогда бандит умолять подарить ему быструю смерть, да живоеду это только в наслаждение. По кусочку отгрызает и глаза прикрыв от удовольствия смакует. Вот и руки скушал, и ноги. Начал рёбра выламывать по одному. Таких мук ни одна живая тварь не выдержит. Да только, видать, на погосте законы иные. Рад бы бандит чувств лишиться, да не может. Орёт, что есть мочи, всю боль эту чувствуя.
- Пока я тебе голову не оторвал, скажи, кто тебя надоумил у нас, у господ уважаемых, воровать? – спрашивает живоед.
Тут бандит про меня и рассказал всё. Да в тот же миг голова у него и откушена была.
Прячусь я в траве за камнем надгробным. Страшно мне от того, что искать меня сейчас начнут. Грустно мне от того, что жену и дочь больше не увижу. Больно от того, что снизу в брюхо что-то острое тычет. Глядь, а это палец костлявый из земли лезет. Мертвяк из могилы высовывается. Да и вокруг всё зашевелилось, завозилось. Вылезли мёртвые, схватили меня и перед господами этими на колени и поставили.
- О, да у нас ещё и десерт. – засмеялся один из живоедов. – Как делить будем?
- Мне ноги. В них мясо плотнее! – говорит второй.
- А чего это тебе? Голову бери. – кричит третий.
- Не хочу я голову. На ней борода. Потом из зубов волоски вынимать. Сам голову ешь.
- Не буду я голову. Я вообще голову не люблю.
- Тихо! - закричал первый, видать главнее был. – Давайте поровну, как то делить. Эх, мужик, жаль у тебя не три ноги. – обратился он ко мне. – Так что, давай ты сам определи, кому какой кусочек. А мы за это тебя без мук к Кондратию отправим. Всё же, ты у нас украл, а за такое наказание нужно. Воровать на погосте, да ещё и у мёртвых, это хуже чем родного брата убить.
Испугался я, да видать ничего уже не поделать. Поклонился я господам и злодейство своё признав, говорю.
- Каюсь, виноват. Жадность моя мне службу такую сослужила. Рвите меня на части как угодно вам будет. Да только, если вы бы позволили мне вину мою искупить, чтоб со спокойным сердцем к Кондратию отправиться, я бы вам благодарен был.
- Это что ты такое предлагаешь? Как искупить хочешь? – заинтересовались все трое, схватив по бутыле вина и опрокинув залпом так, будто там стаканчик берестяной.
- Отпустите вы меня. А я вам ещё людей приведу. Покушаете мяса такого, за которым самим охотиться не нужно. – ответил я, а сам и не верю, что согласятся. Разве можно поверить в такое, что кто-то в здравом уме отпустит пленника.
Пошептались живоеды и велели мертвякам развязать меня. Я уж и не знал чего думать.
- Хорошо. Решили мы, что за злодейство твоё, за то, что ты на погосте воровал, повинностью тебя обложить. Будешь ты десять лет нам служить и мясо нам носить.
Обрадовался я, согласился. А сам думаю, что мне только за погост выйти и до утра дотянуть, а там поминай как звали. Так драпану, что не догонят. Да только глупые мечты это были.
Встали живоеды вокруг меня и про какую-то госпожу сказав, потащили через весь погост. А чем дальше мы по нему шли, тем он древнее был. Чем глубже уходили, тем страшнее. А пришли мы к чёрному терему, что без окон и только с одной дверью дубовой.
Два фонаря жёлтых горят, а вокруг трупняки шныряют так, вроде жизнь у них своя. Кто камень надгробный от паутины очищает, кто холмик правит.
Позвали живоеды госпожу, та и вышла. С виду баба молодая, красивая. Лицом белая, глаза огнём жёлтым горят, как у всей силы гнилой. Платье на ней чёрное, вида откровенного, из шёлка и кожи, с серебряными украшениями.
Поклонились ей живоеды, а она им поклонилась. Ну, я тоже поклонился. Рассказали ей живоеды, что я у мёртвых воровал, она осерчала. Рассказали ей живоеды, что повинностью меня обложили, она и улыбнулась. Да только улыбка та злая была.
Сняла госпожа с пояса хлыст, щёлкнула и за шею этим хлыстом меня и обмотала. Дёрнула так, что я на колени упал. Сверкнула она глазами.
- За то, что мёртвых оскорбил и на погосте воровал, быть тебе повинником у этих трёх господ столько, сколько они повелят. И хлыст мой проследит. Коль обмануть и сбежать попробуешь, в тот же миг петля незримая вокруг шеи твоей обернётся и удавит. – злобно прокричала госпожа. – А чтоб ты раньше времени не помер, да службу свою исправно выполнял, дам тебе силу.
К себе она меня подтянула. Схватила пролетавшего мимо жука – могильщика и в рот мне засунула. Проглотить заставила. В один миг всё вокруг изменилось для меня. Другими глазами погост увидал, будто красками он писан. И ночь светла так, будто день ясный. И мёртвые не просто скрипят, а разговаривают, шепчут. И вонь от мёртвых пропала, будто и нет её вовсе.
Так меня господа мои и отпустили. А я решил, что не буду людей им таскать. Не по мне это. Вышел я с погоста, да как будто всегда это делал, в небо поднялся и над лесом полетел. Хотел до дома скорее добраться и, простившись с семьёй, смерти ожидать от чар ведьмы с погоста. Да только как к деревне приблизился, так и на землю рухнул. Сгорела мой дом. Опоздал я.
День бродил, своих искал. Людей спрашивал, да только никто и ничего сказать не мог. Пожар ночью случился, а, как и что, никто не знает. Метался по округе, кричал. А к вечеру решил я к тому мужику, что карту мне продал, заявиться. Его винил, в случившемся. На нём и злобу хотел вымещать. Он же меня на погост надоумил. И как же удивился я, когда в хату его ворвавшись и жену свою о дочь увидал связанными.
Тряс я этого негораздка так, что чуть жизнь из него не вытряс. Он и признался, что давно спланировал всё это. Меня на смерть отправить обманом, а самому жену мою прибрать. Дочку же вовсе хотел в рабство продать. И бандитов тех он за мной послал, только они убить меня должны были, да покусились на богатство. Богатства того в планах не было, его и вовсе мужик этот выдумал.
Схватил я его за шкирку да и себя не помня, на погост господам своим принёс. Удивились они, что так быстро я, обрадовались. На куски мерзавца порвали и съели.
С тех пор я исправно службу свою служил им. Да таскал всегда тех, кто с другими не очень хорошо поступает. Да и даже свезло мне тем, что разок срок оставшийся мне скостили. Приволок я дурня с дудкой, он господ так насмешил, что у них аппетит пропал.
Хозяева мои не такими и злыми оказались. Мог я семью навещать когда мне вздумается, мог свободой наслаждаться. Но, по первому зову являться обязан был. А потом и срок мой вовсе кончился. Даже жаль чуток. Летать теперь по небу не могу.
Не играй со смертью
- Ох и горазд ты брехать. – засмеялся Кваша. – Да где ж такое видано, чтоб всё складно и ладно. Да ежели бы такие мертвяки были, да с силой такой, на кой нужен им ты? Сожрали бы, и всё.
- Может и так. – ответил Крас. – Только есть правила у них. Вот, например, нельзя у мёртвых воровать, нельзя мёртвых просто так тревожить, нельзя обманывать. Сила гнилая, в сравнениях с нами, с живыми, всё честно делает. По правилам. Может и по злым правилам, непонятным нам, но по правилам. Пообещал я повинность нести, знать им то нужно было. А может и просто, интересно стало.
- А я не верю во всё это. – поковыряв пальцем в носу и что-то от туда вытащив и рассмотрев задумчиво пробормотал Лука.
- Да и я не верил. – ответил Крас. – Но, вот мы пришли.
Бандиты и сами не успели понять, как оказались на границе погоста. Вроде же только по лесу брели. А тут уже камни надгробные, чёрные.
- Ну, готовы прогуляться и мёртвых обобрать? – спросил Крас и верёвки, что руки его связывали, просто упали на землю.
- Вот что, мужик. – сурово произнёс Никифор. – Ты домой шагай. Отпускаем мы тебя и миром расходимся.
- Чего это? – заорал Кваша, да только Никифор его таким взглядом одарил, что тот присел.
Поклонился Крас бандитам, повернулся и ушёл. А те остались стоять.
- Ну что? Пощупаем гнилых? – спросил Лука.
- А ты воздух понюхай. Чем пахнет? – сурово произнёс Никифор.
Лука втянул воздух ноздрями и призадумался. Пахло жареным мясом, копчёной рыбой.
- Едой пахнет. Застольем. – ответил Лука.
- То-то. Как думаешь, кто на кладбище такое застолье может устраивать?
- Да что ты, Никифор, жуть наводишь. – закричал Кваша. – Мужика отпустил, теперь сам вот в портки себе какнуть собираешься. Он тебе байку затрепал, а ты и поверил. Не хотите, ждите тут. Один схожу.
- Ну, сходи! – сурово ответил Никифор.
- И схожу. Но, тогда мне две доли!
- Мою себе оставишь, коль найдёшь чего!
- Решено.
Кваша смело шагнул на погост и вскоре затерялся среди тёмных надгробий. Никифор и Лука остались на границе и долго всматривались, пытаясь разобрать хоть какое-то движение.
- Так, а чего мужика отпустил? – спросил Лука.
- Да, знаешь. – задумался Никифор. – Может и наврал он всё, а если нет. Если и правда служил каким ни будь из нежити, о которой байки ходят. Верёвки я сам вязал, а он их сбросил так, будто просто в руках держал. Слышал я байки разные про силу гнилую, что в этих лесах обитает. Поговаривали, что коль связался с ней, она тебя уже никогда не отпустит. Как знать, может правда это всё. Может намеренно нас вёл на стол к господам своим. А может и вовсе… - Никифор не успел договорить.
Где-то в глубине погоста раздался пронзительный крик Кваши. Такой, что кровь в жилах застывала. А дальше раздался громкий смех. Смеялись трое, но явно этот смех был не человеческим.
- Пойдём ка мы от сель. – тихо прошептал Никифор и пригнулся.
- Да и я хотел то же самое предложить. – прошептал Лука. – И вообще, не хорошо это мёртвых просто так тревожить. Что мы, нелюди какие?
________
В «Путеводителе» полный список всех сказок. От старых к новым.
Подключитесь к ЧАТу . Как только публикация проходит модерацию, я закидываю ссылку на неё туда.