В монастырях сегодня те же мальчики и мальчики, их не печатают, их разденут до нитки, выставят на мороз, но они там будут молиться. У нас монастырей нет, у нас сегодня остались только храмы, которые вечером открываются, и они нужны не для молитвы, а для вознесения молитв к Богу.
В Церкви есть православная молодежь, но ее не печатаешь, о ней не говоришь, ее не проповедуешь.
А ведь если мы посмотрим на Русскую Православную Церковь, то это дети в буквальном смысле слова. Это не совсем обычное представление, что мы можем быть такими, как эти мальчишки или девчонки, которые бегают босиком. [...]
Они в эту пору спасутся, а будут ли спасаться вместе с ними девушки, даже ещё не вышедшие замуж? [...].
Если мы взглянем на Русских святых, то заметим, что их много было в нашем Отечестве, а святые второго ряда, которые стали прославляться после революции, например, Антоний Великий, Феодосий Печерский, они были, так сказать, великовозрастными детьми. И если мы рассмотрим жития тех святых, которые были до революции, то увидим: дети, даже очень взрослые дети, представляли собой образец праведности и святости.
У нас же не так. Мы должны изучать, как именно рождались святые, потому что многих из них Христос ранил, может быть, в момент рождения. Что нас смущает? Почему мы не можем понять, почему нам так трудно? Ведь, если смотреть со стороны и искать причины, то я не вижу, что нужно что-то менять. Ведь что делает отец? Он хоронит, потом вырастает семья, и ребёнок идёт по своему пути в жизни. Мы не можем ни судить, ни осуждать человека, мы знаем, что каждое действие человека есть действие Божье. Это загадка для людей, они в недоумении, почему это происходит. Что касается старцев, то наверное, их души не просвещены светом, а ведь и про святых часто говорят, что они все были из народа, они все что-нибудь видели, всё узнали и поэтому знают. Это правда, но это неправда. Мы хотим найти какую-то причину, в чём-то разобраться, но нет её. Она лежит здесь, в нас самих, она незаметна, и до неё надо докопаться, чтобы что-либо понять. Это что-за тайна? Т