Контролируемое Георгием Семененко ПАО «Кировский завод» — головная компания одноименного холдинга — занимает миллиарды на долговом рынке, чтобы рассчитаться с влиятельными кредиторами. А связанный с Семененко берлинский венчурный фонд GPS Ventures инвестирует в заграничные стартапы. Между тем акционерный конфликт на заводе вышел за пределы правового поля.
Легендарный петербургский машиностроительный холдинг «Кировский завод» занял на долговом рынке в середине марта 2 млрд рублей на пять лет под 9,5% годовых. Результат не оправдал ожиданий эмитента, планировавшего привлечь больше средств (3 млрд) и дешевле — под 8,75%-9% годовых.
Деньги очень нужны, чтобы рассчитаться с кредиторами. Больше всего (8 млрд рублей из 15,7 млрд совокупных кредитов и займов) холдинг задолжал акционерному коммерческому банку «Россия» Юрия Ковальчука, считающегося близким человеком к президенту РФ Владимиру Путину. Глава государства открыл счет в банке, когда кредитная организация попала под санкции США.
Кроме движимого и недвижимого имущества Кировский завод заложил в банке «Россия» акции (15% капитала) АО «Петербургский тракторный завод», выпускающего легендарный трактор «Кировец» и обеспечивающего группе половину годового дохода — 15 млрд рублей.
Мартовская эмиссия — второй выпуск облигаций. Первый миллион долговых бумаг по тысяче рублей за штуку ПАО «Кировский завод» продало в апреле 2020-го, предложив инвесторам 10% годовых.
«Около 80% выпуска отдали якорному институциональному инвестору, а остальной объем ушел физическим лицам, управляющим компаниям», — рассказывал на встрече с частными инвесторами Дмитрий Раевский, руководитель департамента корпоративного финансирования банка «Россия» — организатора выпуска облигаций Кировского завода.
Берлинский капиталист
За время правления Георгия Семененко, возглавившего машиностроительный холдинг в 2005-м, гордость советского машиностроения превратилась из процветающего ликвидного предприятия в закредитованное общество. Пятнадцать лет назад, согласно консолидированной финансовой отчетности, совокупная выручка группы «Кировский завод» приближалась к отметке $333 млн, а сумма задолженности перед банками не превышала $6 млн (меньше 2% выручки). По итогам 2020-го выручка группы достигла отметки в $490 млн, а сумма кредитов и займов — $208 (42% выручки).
Несмотря на скромную динамику финансового результата и впечатляющий рост долгов, Георгий Семененко, похоже, не теряет оптимизма. Связанный с Семененко берлинский венчурный фонд GPS Ventures GmbH (аббревиатура GPS в названии фонда, вероятнее всего, расшифровывается как Георгий Петрович Семененко) вкладывает евро в далекие от российского машиностроения европейские технологические стартапы.
С момента основания в 2017 году венчурный фонд проинвестировал пять стартапов в сфере финансов, облачных сервисов, больших данных:
- германский Hepster — разрабатывает программные продукты для страховых компаний;
- британский Molo — цифровизует выдачу ипотечных кредитов;
- американский TraceAir — разрабатывает программное обеспечение и беспилотные летательные аппараты для отслеживания и анализа хода строительства;
- германский BIOMES — разрабатывает систему оценки состояния здоровья человека;
- германский Tandem — разрабатывает мобильное приложение для изучения иностранных языков.
Немецкая пресса прямо называет Георгия Семененко инвестором этих проектов. Генеральный партнер фонда — 49-летний уроженец Дрездена Альбрехт Бохов. В августе 2011-го Бохов возглавил дирекцию международных проектов ПАО «Кировский завод», а кроме того, вошел в совет директоров общества.
Семененко не скрывает аффилированности с германским фондом, называя его «партнером» KirovGroup Ventures — корпоративного венчурного фонда группы «Кировский завод». В экспертный совет корпоративного фонда входит Штеффен Хеннинг, он же руководит германским GPS Ventures.
У Семененко уже есть печальный опыт инвестиций в иностранные активы. В начале 2013-го группа «Кировский завод» выкупила из банкротства германского производителя автобусов Göppel Bus GmbH и станкостроительный завод Monforts Werkzeugmaschinen GmbH. Прошло чуть больше года, и оба предприятия снова оказались несостоятельны. Тогда в пресс-службе группы неудачу объяснили разгоревшимися санкционными войнами России и Запада.
Чей завод?
Про берлинский венчурный фонд в России почти ничего не известно — на онлайн-семинарах с инвесторами Георгия Семененко о фонде не спрашивали. А вот кому принадлежит завод, акции которого распределены между множеством иностранных компаний, — один из главных вопросов, волнующих потенциальных держателей бондов.
«Я и моя семья обладаем достаточно значительным пакетом акций», — заявляет Георгий Семененко.
Сомнений нет, все решения Семененко поддерживаются большинством голосов акционеров.
Другой важный вопрос, волнующий инвесторов, — про корпоративный конфликт. Семененко убеждает инвесторов, что конфликт с миноритариями «недавно закончился». Хотя это не совсем так: судебные тяжбы продолжаются, а конфликт вышел за пределы правового поля.
«Мочить в сортире»
«Судья объявил перерыв в заседании. Я решил быстро сходить в уборную. Там получил угрозы и удар в лицо от представителя ответчика», — поделился миноритарий Игорь Устинов, не поддерживающий Георгия Семененко.
Наибольшие неприятности выпали на долю другого миноритария — Максима Яковлева, владельца холдинга «Полиграфоформление» стоимостью почти миллиард рублей. На Яковлева заводили уголовные дела в Киргизии (он там строил полиграфическую фабрику), обвиняя в мошенничестве и разбое, объявили в международный розыск. Адвокатам удалось прекратить уголовное преследование и розыск. Но на этом приключения отчаянного миноритария не закончились.
Летом 2018-го неизвестные похитили его в Абхазии. «Меня душили и избивали, пока не избили до полусмерти», — говорил Яковлев в своем видеообращении по поводу пленения.
Яковлев не стал комментировать ни взаимоотношения с Кировским заводом, ни историю похищения. Некоторые участники корпоративного конфликта полагают, что к похищению причастны лица, связанные с Кировским заводом. Но следствием это не доказано. По заявлению супруги Максима Яковлева — Александры Яковлевой — Следственный комитет Петербурга возбудил уголовное дело о похищении российского гражданина за рубежом.
Следователи беседовали об этом с Георгием Семененко. Он, кажется, вне подозрений. В Главном следственном управлении Следкома РФ по Петербургу заявили: «Мы не будем ничего комментировать в интересах следствия». Ничего не известно о ходе расследования и подательнице заявления Александре Яковлевой. «Очень давно со мной связывались, продлевали дело. Его, вероятней всего, тихо закроют. Но пока у меня нет никаких документов о прекращении дела», — пояснила Яковлева.
«Никогда не забывай!»
Нападкам, психологическому давлению подвергаются не только миноритарии, но и их адвокаты. Петр Фролов, защищающий интересы Игоря Устинова в петербургском арбитраже, получает угрозы по почте и через мессенджеры: «Как здоровье, ******? Эпидемия — это серьезно. Я тебя обещал ******, так что ты об этом никогда не забывай!»
По мнению защитника, цель психологического прессинга — заставить адвокатов отказаться от ведения дел. Другому защитнику миноритариев, Дмитрию Жолнеровскому, поступали требования отказаться от участия в судебных заседаниях. Ему намекали, что в противном случае его ждет судьба адвоката Алексея Козлова, которому после очередного судебного заседания сожгли автомобиль (на фото). Сам Козлов не захотел ничего комментировать. Потерпевшие обращаются в полицию, но все тщетно.
«Обычно полиция не реагирует на подобные заявления. Они считаются мелкими», — говорит адвокат юридической компании «Экспертный консалтинг» Дмитрий Лутченко.
По его мнению, возбудить уголовное дело по таким событиям, несмотря даже на наличие состава преступления, почти невозможно. Общая рекомендация: жаловаться на действия полицейских в прокуратуру. Обычно получается пинг-понг: прокуратура возвращает дело на новое рассмотрение, а полиция снова отказывает в возбуждении уголовного дела. Так может продолжаться до бесконечности, и все об этом знают.
Прессинг ведут знатоки
Бывший сотрудник Следственного комитета РФ Михаил Маслов, по мнению миноритариев и их представителей, — ключевой персонаж в организации внесудебных разбирательств. Владимир Домнин, защитник Яковлева, вспоминает: «Маслов пытался завербовать меня, чтобы я тоже начал подрывную деятельность в отношении сторонников миноритарных акционеров». По словам юриста, ему предлагали убедить Наталию Плетневу, которая возглавляла компании Устинова, в целесообразности сотрудничества. Домнин отказался. По его версии, именно Маслов мог приложить руку к возникновению уголовных дел на Яковлева в Киргизии.
Маслов входил в специальную бригаду Следкома РФ, занимавшуюся расследованиями рейдерских захватов в Петербурге. Бригаду возглавлял Олег Пипченков, занимавшийся делами криминального авторитета Вячеслава Иванькова (Япончика), банды «черных риэлторов» Александра Астапова, орехово-медведковской ОПГ Олега Пылева и убийством главреда русской версии журнала Forbes Пола Хлебникова.
В Петербурге бригада расследовала, в частности, хищение акций производителя военных спутников и корабельных артиллерийских установок — машиностроительного завода «Арсенал» в 2010-2012 годах.
В совет директоров «Арсенала» тогда входил амбициозный и творческий правовед Егор Носков, начавший юридическую карьеру в Смольном, а в конце 1990-х основавший юридическую компанию «Дювернуа Лигал». Теперь Носков возглавляет совет директоров Кировского завода, а Маслов — акционер компании. Ни Носков, ни Маслов на звонки корреспондента не ответили.
Факт знакомства Маслова и Семененко подтверждают наблюдательные адвокаты: на собраниях акционеров бывший следователь и глава завода здороваются за руку. Сам Семененко о связи с Масловым не распространяется. Официальная позиция завода по этому поводу такая: «Про господина Маслова нам известно лишь то, что это один из наших акционеров. Насколько нам известно, он получил акции в результате сделки от одной из компаний, подконтрольных Устинову».
Отцы и дети
Акциями Кировского завода владели три подконтрольные Игорю Устинову компании: АО «Регистроникс», АО «Балтийский эмиссионный союз» (БЭС) и АО «Дорога». В продаже принадлежащих этим компаниям акций Кировского завода миноритарии подозревают Вячеслава Борисова — сына умершего топ-менеджера Кировского завода Юрия Борисова.
Борисов-старший входил в совет директоров общества, сотрудничал с миноритарными акционерами. Устинов доверял Борисову-младшему — Вячеслав возглавлял компанию «Регистроникс», и управлял псковским сельскохозяйственным бизнесом Устинова.
После сделки с акциями ни миноритарии, ни их адвокаты не видели и не слышали Вячеслава Борисова. «Он пропал, забрав документы, печати. На связь не выходит», — отмечает адвокат «Регистроникса» и БЭС Дмитрий Жолнеровский.
На звонок корреспондента Борисов ответил, но, узнав, что разговор пойдет о продаже акций, попросил перезвонить попозже. Больше Борисов на звонки не отвечал. Правда, написал в мессенджере, что готов дать письменный комментарий. Но так и не дал. Теперь миноритарии оспаривают в суде сделки по продаже акций Кировского завода.
В результате этих сделок Маслов приобрел 2,57% акций Кировского завода. Вместе с ним акционерами предприятия, получив акции от компаний Устинова, стали Павел Чукавин (0,01%) и Виталий Конев (1,15%).
Оппозиция Семененко лишилась блокирующего пакета (25% акций), который позволял накладывать вето на решения лояльных к гендиректору акционеров. Это развязало руки топ-менеджменту завода: в устав предприятия внесены изменения, позволяющие провести допэмиссию акций. В результате допэмиссии доля миноритариев может сократиться до ничтожных 2-3%.
Из-за чего повздорили акционеры
В период приватизации, в начале 1990-х, машиностроительное предприятие распалось на десятки юрлиц. Во главе холдинга встало акционерное общество «Кировский завод», владеющее землей и имущественным комплексом гиганта советской индустрии, включая социальные объекты в Петербурге и за его пределами.
Главный источник дохода головной компании холдинга — сдача в аренду имущества своим «дочкам».
На юго-западе Петербурга предприятие занимает 200 га земли на берегу Финского залива. Общая стоимость активов холдинга к началу 2021-го — $470 млн ($219 млн без долгов).
Контроль над заводом в период приватизации установил его директор — Петр Семененко. Ему напрямую принадлежало всего 14,5% акций. Еще 25% приобрели во время приватизации Игорь Устинов и Максим Яковлев.
Остальные бумаги распределились между «дочками» Кировского завода — эти акции хотели поделить поровну (на троих) Семененко, Устинов и Яковлев, говорят петербургские бизнесмены, давно и тесно работающие с Кировским заводом.
Неожиданно для всех в августе 2005-го 59-летний Петр Семненко трагически погиб, выпав с балкона 15-го этажа сочинского пансионата «Белые ночи», принадлежащего Кировскому заводу.
Правоохранители отмели версии самоубийства и убийства, сошлись на роковой случайности — в возбуждении уголовного дела отказано. Свидетелей гибели одного из богатейших жителей Петербурга (его состояние тогда оценивали в $95 млн) не нашлось. Жена, по ее признанию прессе, «крепко спала» и ничего не слышала.
Устинов и Яковлев, имевшие в совете директоров четыре голоса из девяти, словно волшебники, исполнили мечту сына Петра Семененко: поддержали его назначение на пост главы компании. Возможно, Устинов и Яковлев рассчитывали стать как бы регентами при новом 23-летнем руководителе, который никогда не скрывал, что с детства мечтал управлять папиным заводом.
После назначения Семененко-младший провел несколько сделок с акциями: контроль над 41,28% акций Кировского завода, которые прежде принадлежали его «дочкам», перешел в кипрские офшоры, а потом — в другие иностранные компании, следует из материалов арбитражного суда.
Миноритарные акционеры утратили влияние на предприятии, они пытаются доказать в судах, что Семененко-младший и его родственники незаконно установили контроль над заводом. Апелляционная инстанция петербургского арбитража признала незаконными только корпоративные акты — решения генерального директора Кировского завода о продаже акций. Большего миноритариям добиться в судах не удалось. Еще они пытались доказать, что Семененко, продав акции завода, якобы причинил предприятию ущерб в 21,8 млрд рублей — эта инициатива миноритариев не увенчалась успехом во всех судебных инстанциях.