Спустя время, ближе к обеду, проработав в голове несколько вариантов, ему удалось-таки представить выход из ситуации. Мысль «надо просто всё начать с начала» занимала в его голове главный стержень. Вспоминая первую встречу тет-а-тет, проведя параллели между словами «голодная» – «злая, а равно и «сытая» – «добрая», оставалось только придумать способ связи, чтобы договориться о месте и времени встречи. Ведь не зря бытует выражение «задобрить»… А как у нас в стране обычно могут «задобрить»? Правильно: угощениями!
Оставался один-единственный «канал связи» с ней, и в написанных ею сообщениях, состоящих из электронных однообразных букв прямолинейного строгого шрифта он всё равно пытался уловить красоту и очарование её черт.
Для пущей уверенности он вновь обратился к прежней переписке, где внизу экрана телефона не прекращала светиться слова «Вы не можете отправлять сообщения этому пользователю...». Но в этот раз он искал не поводы остановиться на бездонности её застывших на фотографии глаз, а затем, чтобы освежить в памяти, какую же пиццу она любит, что в её начинке должно быть ключевым. И, пока он листал историю, он раз за разом, будто в гипнозе, повторял несколько слов вразброс одни и те же слова, но порой путая их местами, суть которых была в причитании перед самим же собой: олух, не мог, что ли, сразу запомнить!? Видимо, не мог, раз так всё происходит.
– Да! Нашёл! – прокричал сам себе… Придя в память и осознав, что могут услышать посторонние и подумать о нём что-нибудь неладное, он оторвал взгляд от экрана телефона и огляделся вокруг себя. – Фу-х, я же в машине! – буркнул себе под нос.
Да, и правда, он уже полчаса находился в остывшей машине и не замечал окружающую его стужу стоящего воздуха. Окна были запотевшими от дыхания в этой металло-стеклянно-пластиковой коробке, а зажигание отключено. С десяток секунд после возгласа его тело давало понять о том, что оно продрогло, поколачивая его дрожью, и выход из всего этого был очевиден: надо запустить двигатель, прогреть чуть салон и обдуть «печкой» ветровое стекло, и, наконец-таки, поехать в тёплую «бетонную клетку», где даже эхо время от времени, перебивая свист февральского вечернего ветра за окном, ему было слушать и в радость, и в тягость.
Войдя в квартиру после нескольких десятков минут толкания в городской пробке, сумеречный воздух был настолько непрогляден, что, переступив порог, требовалось включить освещение бездушной квартиры. Самое, что ни есть странное, он не любит и не признаёт слишком яркий свет: в солнечную погоду всегда носит солнечные очки с максимально возможным затемнением, а во все остальные минуты – до последнего не зажигает лампочки. Так глаза меньше напрягаются и устают. Но в этот раз было уже поздно.
Привычный маршрут от двери до кофеварки отточен так же до мелочей, как и утренний – от спальни. Не исключено, что, встань перед ним выбор единственного напитка на всю оставшуюся жизнь, он выбрал бы не воду или соки, а кофе. Исключительно молотый. Нажатие кнопки нарушает тишину молчаливых стен, и он отправляется в душ. Сегодня хочется просто погреться под струями горячей воды, а после – укутаться в плед и тягать кофе, оттачивая задуманное и продумывая варианты для лавирования в случае непредвиденных изменений той или иной ситуации, и с этими мыслями – уснуть.
(продолжение следует)