Я – это я.
Я в этой жизни не для того, чтобы
соответствовать твоим ожиданиям.
Ты – это ты.
Ты в этой жизни не для того, чтобы соответствовать моим ожиданиям…
Ф. Перлз «Молитва Гештальтиста»
Подростки: Terra Incognita или «Путь героя»?
Каждый взрослый наверняка с лёгкостью согласится, что именно это его ипостась – родительство – чуть ли не самая тяжёлая работа. Наверняка, кто-то даже вздохнёт: мол, ужасно жаль, что нас заранее не предупреждают о тяготах родительской миссии. Да, родительская работа сложна, как бы долго ты к ней не готовился. И если ты не готов взяться за это непростое дело, не становись родителем – именно так рассуждают многие представители «чайлд-фри». Но что делать, если ты уже отец или мать?
Если ты, выучившись на программиста, скучаешь, просто дохнешь от скуки на этой работе, или, наоборот, с трудом продираешься через строчки кода, то ты всегда можешь переквалифицироваться в менеджера, бармена, туроператора. Если ты, окончив педагогический ВУЗ, возненавидел детей после первой же четверти работы в школе, и хочешь спокойно работать руками, то можно пойти на курсы кройки и шитья и сменить работу. А можно и вообще уволиться и жить на сбережения, деньги мужа или неожиданно свалившееся наследство. Но вот в одночасье перестать быть родителем нельзя. Родитель – это навсегда. Это не работа, а абсолютно другое качество жизни. Становясь родителем, человек перестает принадлежать себе. Теперь он принадлежит ребёнку. Но молодые матери и отцы редко задумываются об этом. Даже если готовились к этому долго, да и сами по себе – вполне взрослые, основательные и самостоятельные люди. Люди просто становятся родителями, потому что так получилось, потому что так надо или очень хочется, не вполне осознавая, что они делают.
Дальше – интереснее. Когда твой малыш ещё крохотный, приятно пахнущий и полностью зависит от тебя, ты проникаешься такой нежностью и заботой, что многие трудности, будь то бессонные ночи, режущиеся зубы или разбросанные игрушки, ты перестаёшь замечать. Тут и природа позаботилась: уровень окситоцина у тебя настолько высок от одного присутствия этого маленького существа, что без него уже невозможно ощущение счастья.
А время, между тем, идёт, и ты не успеваешь заметить, как вместо милого малыша рядом с тобой оказывается кто-то угловатый, резкий, грубый, замкнутый, да и пахнет этот некто уже совсем иначе.
Так что же происходит, когда им исполняется по четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать лет? Каким образом милый, уравновешенный, счастливый, послушный ребёнок, которого ты знал на протяжении более чем десяти лет, вдруг становится кем-то, кто совершенно тебе неизвестен?
Ощущение неприятной неожиданности, которое вы испытываете, не является чем-то необычным. Дети меняются и пытаются найти свое место в мире; их мозг и тело проходят через серьезную реорганизацию; и их явное безрассудство, грубость и упрямство не являются их виной. Почти всё это объяснимо с неврологической, психологической и физиологической точек зрения. Об этом стоит помнить всегда, ежедневно и ежечасно.
Когда твой малыш подрастает, твой неизрасходованный родительский инстинкт заставляет тебя и дальше видеть в нём всё того же «маленького». Заставляет опекать, учить, читать нотации, решать за него, прогнозировать его жизнь и, что самое страшное, – эту жизнь за него проживать…
Тебе, возможно, кажется, что вся твоя жизнь была лишь репетицией настоящей жизни. А вот теперь в своём ребёнке ты сможешь прожить настоящую, подлинную, прекрасную жизнь, по своим понятиям, по созданной тобой карте реальности. Но ты же помнишь, что карта – не территория, даже своя собственная, а уж навязывать свою карту другому человеку, заставлять его ей следовать – совсем бесперспективно.
Когда же тогда твоему ребёнку, отдельной человеческой единице, прожить свою жизнь, как создать свою карту? Ты, скорее всего, редко думаешь об этом, если вообще такое случается. Возможно, ты думаешь, что ему с его воробьиным жизненным опытом и – не картой вовсе, а раскрасками детскими – никак не разобраться, как лучше эту жизнь прожить, а ты – аксакал городских джунглей – всё точно знаешь, теперь то уж наверняка, ты проведёшь его по этому минному полю без потерь.
Но вот подростки не всегда готовы принимать твои советы, и ты не сможешь дать их качественно и адекватно, если не будешь в теме, не попытаешься понять, как они усваивают новое. Поверь, что подростки также озадачены собственным непредсказуемым поведением и нестабильным инструментом, который находится в их распоряжении, — своим мозгом. И они не могут рассказать тебе об этом. Гордость и имидж чрезвычайно важны для них, они не в состоянии посмотреть на себя со стороны и быть самокритичными.
Подростковый мозг долгое время, вплоть до последних лет двадцати, не был востребованным объектом для исследований. Гораздо более часто исследования в области неврологии и нейрописхологии были направлены на изучение развития детей и младенцев — начиная от трудностей в обучении и заканчивая ранними эффектами терапии. Или, если брать другую сторону спектра, на заболевания мозга пожилых, особенно на изучение болезни Альцгеймера.
Большинство исследователей долгое время считали, что мозг подростка почти такой же, как у взрослых, только с меньшим «пробегом». Но оказалось, что это совершенно не так. Подростковый мозг находится на особенной ступени развития. У подростков есть присущие только этому возрасту слабости, но при этом у них есть и экстраординарные сильные качества, которые исчезнут по мере взросления.
Отчасти в проблеме непонимания подростков виноваты взрослые. Взрослые часто отправляют им противоречивые послания. Иногда предполагая, что когда подростки начинают выглядеть как взрослые — у девочек формируется грудь, у мальчиков растут усы, — то они сразу же могут и вести себя как взрослые, и поэтому к ним якобы нужно относиться как к взрослым. Подростки могут быть призваны в армию и даже на войну, они могут жениться без согласия родителей, а в некоторых местах — даже заниматься политикой. Другая крайность: относится к подросткам как к детям или, по крайней мере, как к не вполне компетентным взрослым. Понятно, что задача номер один для родителя подростка: разобраться в своих противоречивых посланиях.
Часто родители допускают подмену понятий «пубертатный период» и «подростковый возраст». Между тем, это не одно и то же. Пубертатный период, как правило, укладывается во временной период между десятью и пятнадцатью годами (у девочек – раньше, у мальчиков – позже), этот период реально трудный, и в это время детям особенно нужны любовь и понимание родителей. А вот подростковый возраст по последним данным может продолжаться и до двадцати двух лет, до момента становления и закрепления всех структур мозга, до формирования определённой устойчивости всей системы жизнеобеспечения организма: мозг, тело и душа – части одной системы.
Мозг продолжает формироваться — под влиянием окружения — и тогда, когда молодым людям уже далеко за двадцать. Поэтому пубертат — это не только время великих надежд, это также время уникальных опасностей. Ежедневно ученые находят новые доказательства того, что подростковый мозг реагирует на окружающий мир не так, как реагирует мозг детей или взрослых. И реакция подросткового мозга на мир в большой степени объясняет импульсивные, иррациональные и ошибочные решения, которые так часто принимают подростки.
Да, по этой причине они романтичны, эгоцентричны, радикальны: буря и натиск или депрессия и уход от действительности во всей красе.
Можно с полной уверенностью сказать, что приёмы и методы НЛП точно помогут тебе стать Новым Лучшим Предком для своего ребёнка. Ведь каким бы ответственными чутким отцом или заботливой и нежной матерью ты ни был, нет пределов совершенству.
Конечно, все родители разные. Но с точки зрения НЛП можно достаточно эффективно классифицировать их по позициям восприятия мира.
ПЕРВАЯ ПОЗИЦИЯ: «Я». Девиз таких родителей: «Есть два мнения: мое и неправильное». Такие родители, как правило, деспотичны. Они хотят заставить своих детей реализовывать их. У подростка в такой семье есть только два варианта: со всем соглашаться или сбежать к чертовой матери, как только представится возможность. Спроси себя, где кончается желание блага для ребёнка и начинается субъективное: я этого хочу, потому что лучше знаю! Вспомни, что ребёнок – не твоё продолжение, не актёр твоего спектакля и не кукла.
ВТОРАЯ ПОЗИЦИЯ: «ТЫ». Девиз: «Я не боюсь, я за других волнуюсь!»
Такие родители спешат прожить вторую жизнь: одну за себя, вторую – за своего ребёнка. Матери, застрявшие во второй позиции, – наседки, отцы – страусы нанду в Южной Америке, где самец целый месяц высиживает яйцеклад, а потом самостоятельно растит потомство.
ТРЕТЬЯ ПОЗИЦИЯ: «НАБЛЮДАТЕЛЬ». В этом случае родитель выступает в роли «камеры», которая за всем наблюдает, ни во что не вмешиваясь. В принципе, это самая правильная позиция в деле воспитания. Однако и здесь есть подводные рифы. Оставаясь только в этой позиции, можно лишить ребёнка такой нужной ему поддержки, недодать ему любви, нежности, чувства плеча. Оставаясь наблюдателем, есть опасность недохвалить ребенка, недоласкать, недолюбить. А ведь доброе слово и кошке приятно. Добрые слова, комплименты, пожелания успехов, описания сцен блестящего будущего, слова гордости за ребёнка, произнесенные вслух, – все это авансовый платеж на перспективу. Проверено, что ребёнок, которым гордятся априори, обязательно оправдает надежды, всего добьётся, сделает всё в лучшем виде… Просто ему важно и нужно знать, что он любим и хорош!
А в общении с подростком очень эффективен вариант «МЫ», где «Я» и «ТЫ» не сумма, а равноправные субъекты. Что же это за позиция? На самом деле, здесь всё просто. Секрет силы данной позиции восприятия заключается в наличие единой цели. Общей глобальной цели всех людей, кто объединён в команду «Мы». В данном случае под командой подразумевается семья. Это позиция позволяет системно рассмотреть интересы всех членов команды «Мы» через общий командный интерес. А если «МЫ» можем эти выгоды увидеть, значит, «МЫ» можем их и создать.
Позиция «Мы» – это особенность лидерского мышления. Только тот может увлечь людей за собой и получить их искреннюю веру в свою идею, кто способен мыслить в рамках коллективных интересов. А тот, кто может ещё и показать другим, КАК в коллективных интересах реализуются их личные интересы, способен воодушевить массы на воплощение любой идеи.
Один из лучших советов: оставайся вовлечёнными в дела своего подростка. Да, родители теряют физический контроль над детьми, когда они взрослеют. Но лучший инструмент, когда они входят в подростковый период, это способность посоветовать и объяснить, а также быть хорошим образцом для подражания.
Следующий шаг: перестань ругать. Почему не нужно ругать? Ты, наверное, согласишься, что не бывает лёгких денег, что бесплатно только сыр в мышеловке, что без труда не вынуть рыбку из пруда. Что воспитание подростка – это большая ответственность и серьёзная работа, и, как любая работа, воспитание тоже требует труда, если ты хочешь получить результат. Если согласен с этими доводами, то и постулат о том, что ругать бесполезно, имеет очень простое доказательство: ругать бесполезно, потому что это легко. Очень легко, придя с работы, выговорить ребёнку за плохую оценку и немытую посуду. Легко. А результат равен вложенным силам. Легко – значит, бесполезно. По меньшей мере, наивно рассчитывать на то, что с этого дня посуда будет вымыта и оценки исправятся. И не думай, что эффект увеличится, если ругать чаще. Ноль плюс ноль – всегда ноль. Вывод: ругать детей нужно как можно меньше. Постоянная критика и замечания – это неприятный процесс, который очень расстраивает подростков, портит настроение, отравляет радость жизни и к тому же не ведёт к желаемым результатам.
Да, проблем с подростком хватает. Но, тут отличный сюрприз: очень многие проблемы с детьми-подростками можно решить просто-напросто тем, что не считать их проблемами. Допустим, девочка ходит в школу в боевой раскраске индейца на тропе войны. Тебе как маме или папе это не нравится. Но, если честно, разве это проблема? Она же не заставляет и тебя на работу в таком виде ходить. Ты можешь один раз сказать, что это не в твоём вкусе, но портить отношения из-за этого не стоит. Мальчик не занимается спортом. Если он при этом вообще ничем не увлекается и целый день играет в компьютер, то это, конечно, проблема. Но, допустим, если у него есть другие увлечения, и нет проблем со здоровьем, то Бог с ним, со спортом. Можно что-то предложить, но если он не хочет – ничего страшного. Конечно, это очень индивидуально: что считать проблемой, а что нет. Попробуй оставить ребёнка в покое, разреши ему быть таким, какой он есть. Поверь, дети это оценят и ответят доверием и толерантностью к твоим проблемам и недостаткам.
Для примера, скандинавские и нидерландские родители с невероятной лёгкостью принимают недостатки и проблемы своих детей. В большинстве своём они даже плохие оценки за проблему не считают. Спокойно переводят ребёнка на профессиональное обучение и не портят нервы. Для России это не подходит, там совсем другая система образования. Тем не менее, что-то есть в этом подходе: нельзя выжимать из детей результатов выше возможностей. У счастья много составляющих, и учёба – только один из них, пусть и очень важный. Такой разумный партнёрский подход гласит: главное, чтобы ребёнок был счастлив, а остальное – ерунда. Так вот, сохраняя российскую амбициозность, попробуй всё-таки взглянуть на подростка с этой позиции: он жив, здоров и счастлив, а что ещё нужно?
Допустим, что проблема есть. Что дальше? Сформулируй её максимально конкретно и лучше через рамку решения. Поставь конкретную, понятную для подростка задачу. В математике хорошая формулировка задачи – это уже половина решения. Именно задачи, а не решения воруют у коллег неэтичные научные работники. Задача должна удовлетворять двум требованиям: она должна быть конкретная и выполнимая. Допустим, плохие оценки. Можно поставить задачу-максимум: дотянуть все оценки до высшего балла. Это конкретно, но, простите, невыполнимо. Не годится. Можно поставить задачу: улучшить оценки. Это выполнимо, но не конкретно. Значит, не годится тоже. Может лучше так: поднять оценки настолько, чтобы ребёнка без вопросов перевели в следующий класс. Есть школьные правила, в которых конкретно описано, сколько пятёрок и четвёрок можно иметь, чтобы перейти в следующий класс. Конкретнее не придумаешь. Кстати, можно спокойно поставить не просто задачу-минимум, а минимум-миниморум. Очень часто, чтобы решить большую проблему, ее полезно разбить на ряд маленьких задач.
Конечно, сейчас тебе покажется, что в большинстве случаев ребёнок не согласится решать задачи, поставленные родителями и требующие от него каких-то усилий. Но тут есть хорошие новости. Во-первых, если проблема действительно есть, если проблема настоящая, а не высосанная из пальца, то ребёнок тоже это видит. Во-вторых, дети (как и взрослые) хорошо понимают язык конкретики. Никогда не забуду бабушку в Турции, которая прикрикнула на шестилетнего внука: «Если ты сейчас же не изменишь своё поведение, то мы немедленно пойдём обратно в номер!» Изменить поведение – это королева неконкретных задач, и ни один ребёнок не подумает её решать, ни маленький, ни большой. Зато если бы бабушка сказала: «Прекрати брызгать водой в глаза сестрёнке!», – то мальчик, скорее всего, послушался бы.
Методы решения. Метод нельзя рассматривать отдельно от задачи. В этом смысле один из моих любимых диалогов – это разговор Алисы с Чеширским Котом в сказке Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране чудес»:
Алиса: А куда мне идти?
Чеширский Кот: А это смотря куда ты хочешь попасть.
Методы должны быть направлены на то, чтобы помочь ребёнку решить задачу. И больше ни на что. Нет смысла ругать ребёнка за плохие оценки. Твоя задача – исправить оценки и всё. Нет у тебя такой задачи, чтобы ребёнка загрызла совесть. Вот и не надо работать в эту сторону. Методы могут быть разные, но очень хороши методы нейтральные, продуктивные, с понятными правилами. Конечно, в случае плохой учёбы дополнительные занятия и репетиторы – тоже отличный метод. И поскольку многие им пользуются, то у ребёнка не возникнет вопросов по этому поводу. Но кнут и пряник не значит, что кнут – когда плохо, а пряник – когда хорошо. Русская проблема в том, что пряник жёсткий и им часто бьют. А между тем, это гораздо более тонкая и гибкая методология, где всё подчиняется скорее чутью, чем правилам. Например, если ребёнок явно и долго старается, а результата нет, то к нему надо отнестись чутко и дать ему передышку. Дать пряник, даже если он этого явно не заслужил.
У родителей всё ещё есть сила. В чём она? Родители подростков часто жалуются на своё бессилие перед разбушевавшимися и отбившимися от рук детьми со всеми их гормонами. Но это всё сказочки. Это дети бессильны. Это у них нет ничего, кроме тех самых гормонов и заносчивой уверенности в своей правоте. А родители по сравнению с ними – всесильные греческие боги. В их руках любовь детей, финансово-административные рычаги и родительский авторитет, дающие возможность и право принимать нужные решения. И плюс ко всему этому: жизненный опыт и, по идее, должны быть мудрость и терпение (а если их нет, то начинать воспитание надо бы с себя!).
Вспомни про любовь. Твой ребёнок тебя по-прежнему обожает. Дети любят родителей, у них нет выбора. Поэтому и отношения между родителями и детьми на самом деле очень устойчивы. Любовь родителей и детей – это инстинкт поколений, это пожизненная гарантия природы. Доверие, дружба – это дело другое, это надо заслужить, особенно у подростка. Но любовь - гарантирована. И это должен быть твоей отправной пункт в решении любой задачи, в достижении цели.