Отбывать что-то в исправительно-трудовой колонии не входило в планы Степана Кузьмича. Срок наказания ему не шел, хотя он давно освободился и мог начать новую жизнь с чистого листа. Но душа всегда находится в поиске. С некоторых пор он ощущал некую неудовлетворенность от того, что не виделся с сыном, не общался с ним ни по телефону, ни лично.
И вдруг как удар по голове:
- Сын!
Степан Кузьмич вскочил со стула и подскочил к своему шкафу-купе. Открыв дверцы, он достал свой старенький фотоаппарат "Зенит". Если бы он увидел себя сейчас со стороны, то вряд ли поверил бы увиденному. На фотографии Степан Кузьмин, одетый в белый костюм с невероятным букетом цветов, стоял на фоне заснеженного леса с огромным букетом роскошных роз и улыбался. Казалось, его глаза светились, так он был доволен собой. А сзади его белые брюки и рубашка казались ослепительно-белыми в лучах заходящего солнца.
* * *
Степан смотрел на снимок и не верил своим глазам. Это был он! Все тот же он! Степан в своем домашнем халате, со старым фотоаппаратом в руках стоит среди заснеженого леса и улыбается.
Он счастливо хмыкнул и повернулся к книгам, лежавшим на полке. В этот момент его взгляд остановился на огромном, увесистого формата словаре. Посередине его стояли два слова, произнесенные с чувством:
"Без вины виноватые".
Вот оно, нашел! Окончательно и бесповоротно!
*
То был один из первых его вылазок в свет, связанный с приобретением новых книг. Степан сначала просто разглядывал новые книги, а затем брал их в руки и продолжал разглядывать.
Однажды он не удержался и взял в руки одну из них. Он взял ее обеими руками, чтобы лучше рассмотреть. И тут его поразили строки:
Труд души и тела превращается в привычку.
Как смириться с этим, что осталось совсем не много.
На пол упал карандаш, а он отвернулся,
И листая дальше, к утру закрыл глаза.
Легкость, что давала прежде, пропадая куда-то...
Предстояло событие, судьбоносное для них обоих. Выбирая книги для решения этого вопроса, Степан даже и не думал об этом. Просто его тянуло в парк, расположенный за домом. Он шел вдоль аллеи и читал названия возвышавшихся над деревьям