Пустая голова ведь всегда говорит, – ответила она. – Но ты не слушай ее. Ты знаешь, что она не права.

Губы ее скривились от отвращения.

– Я знаю это, —

промолвил молча Лев сквозь зубы. — Только неправда. Она не права, потому что ты жесток, ты совершенно несправедлив, ты же сам веришь в то, что ты так невероятно жесток; ты не понимаешь, что иногда даже твое собственное собственное лицо исказится в гримасе именно от того, что другого человека ты вывел из себя, и именно потому ты счастлив, что он тебя так раздражил. Зверьки, разве вы не знаете, что у каждого из вас два сердца? Одно бьется в вашем животе, а другое – в голове? И если сердце перестает биться, то вы всегда найдете какое-нибудь оправдание этому, всегда вам будет стыдно, и вы станете трусить, и никто не захочет с вами играть; и вы всегда будете подстерегать друг друга, пока не подстережете, и не бросите друг друга в беде, и будет в вас так мало трепета, что даже тень его будет сквозить в ваших движениях. Но если вы оба одновременно перестанете любить друг друга – сколько других поводов, чтобы не желать друг друга! «Оставь, оставь меня!» – говорит один, и – о! – он не так уж неправ, потому это и соблазнительно. Если человек, которого вы так терзаете, не вам чета, если он, может быть, самый лучший из всех, то он не стоит того, чтобы изводить себя, убивая его. И если он хоть немножечко похож на тебя – это не важно, и ты мог бы отлично обойтись без него. А вот если он твой собственный брат и на него хоть одним глазком смотрит этот ужасный злодей, то что, прикажете, он тогда с тобой станет делать? Смирится с твоим свирепым нравом, с твоей детской жестокостью, с твоим пламенем? Ты сам знаешь, он всего лишь песенка перед твоим голосом; и если ему предстоит быть укушенным тобой – ну что ж, так тому и быть. Укуси его сам, Лев, как тебе хочется, но помни, это ведь собачья свадьба, а не люди, которых ты терзаешь.

«Ты все это знаешь, -

не оборачиваясь ответил Лев,  —

так почему же ты не хочешь остановить ее?»

«Потому что ты не можешь прот