– Давно "глину" последний раз брал?
– Да я ее и не беру вообще, дорого и качество не то. Мне кум привозит прямо с реки, вот это да – качественный продукт!
– А я покупаю иногда на рынке. Бывает, хочется себя побаловать...
Это типичный диалог между двумя камчатцами, который легко можно услышать в Петропавловске или любом селе на Камчатке. Сам когда услышал первый раз, не понял, в чем тут дело: глина какая-то, зачем ее покупать вообще? Но, разумеется, под словом "глина" на Камчатке многие подразумевают совсем не обычную глину со дна реки или озера...
К лечению суставов или косметологическим процедурам та "глина", про которую говорят камчатцы, тоже не относится. Тогда что же это?
Явно этим словом заменяют какое-то другое явление или вещь, чтобы сторонний человек не понял, о чем речь идет: "Ну, говорят они про глину, так что с того? Глина – дело безобидное!"
И в то же время это должно быть что-то, чего на Камчатке так же много, как глины. Думаю, вы уже догадались, о чем идет речь...
"Глиной" на Камчатке называют икру лососевых рыб. Не все, конечно, но если спросите у охотников и рыбаков, то они точно поймут это секретное словечко.
А секретное оно потому, что несколько лет назад, когда ужесточили правила добычи рыбы в нерестовый период, людям стало банально страшно называть икру икрой. Понятно, что на Камчатке красной рыбы столько, что навредить ее популяции могут разве что отъявленные браконьеры, но никак не простые рыбаки, которые добывают рыбу и икру для себя и своих семей/родственников. Но ограничения коснулись и их.
Многие стали ходить за рыбой и икрой на рынок, а остальные как ловили раньше, так и продолжают сейчас. Но все равно в глубине души оставался страх, что могут подслушать, поймать за руку и оштрафовать, а то и похуже – повести по уголовной статье за браконьерство.
Тогда и придумали в телефонных разговорах и между собой заменять слово "икра" на слово "глина". Все свои знают, о чем идет речь, а кому знать не положено, те не догадаются.
Так и прижилось это тайное обозначение икры, о котором сегодня знает если не каждый первый на Камчатке, то по крайней мере каждый второй.