Уют старого халата, — шепнула она. — Как изящен. Даже в столь неприглядном виде.

— Нижняя рубашка, – пояснил Джек. – Вообще-то я вешу сорок восемь килограммов. Поэтому моя жена надевает её по крайней мере раз в неделю, когда уезжает в город.

(Один известный американский политик таким образом время от времени подчёркивает, что он сохраняет эффектную внешность даже в свои сорок восемь лет.)

Присутствующие не заметили его отсутствия. Разговор шёл о том о сём, Эрика излагала свою последнюю исследовательскую работу, и Пупс украдкой разглядывал двух подруг. Они были очень похожи. Обаятельная девушка с пышными густыми волосами; хорошо сложенная молодая женщина. Четвёртый чайник был уже почти пуст. Трещал огонь, и он вспомнил о лампе в гостиной.

«Этим вечером я бы хотел быть одет по-другому,  — подумал он.  – Она, по-моему, просит об этом так часто, что, как ни странно, я всё ещё выполняю её просьбу. Может, мне подарить ей галстук?»

Она подняла глаза, посмотрела на него, потом перевела взгляд на пол. Даже не глядя на ноги, она могла сказать, что рубашки за два последних года он явно не менял.

— Нет,  – сказала она.

Она протянула к нему руку.

— Возьми меня на руки,  уложи в кресло, - попросила она. – Здесь спокойно.

Он встал, взял её на руки. Голова у неё была маленькой и тяжёлой. Она обвила его шею руками.

В дверях появился Джек.

– Я это забираю, передайте ему.

Он взял туфли, бросил на пол, и они исчезли в темноте.

Шум словно бы разом улетучился. Пупса охватило спокойствие.

Наконец Пупсу удалось снять с неё туфли. Он услышал, как она прошептала:

— Я устала.

Тогда он взял её снова, и она уснула.

Весь вечер он думал об этом, и чем больше думал, тем больше убеждался в том, что ступил на  новый, неизведанный путь, никогда раньше не испытывая такого счастья.

На следующее утро за завтраком, прежде чем взяться за ланч, Пупсы убрали со стола. Вот что значит быть рядом с прекрасным человеком. Пренебрегая условностями. Не заботясь о приличиях. День стоял погожи