– Знаешь, что такое настоящий акт любви? – Подзатыльник! Тот #подзатыльник, который ты можешь отвесить, не задумываясь для исправления недочетов. Если ты сдержанный #человек, обучен вести себя корректно, то подзатыльник от тебя весьма болезненная штука. Снесет его только тот, кто по-настоящему любит. Еще необходимо знать, что подзатыльник – это сокровище, редкость. Выдавать его можно только тем, кто тебе близок.
Мне всегда нравились его глаза – дикие, раскосые глаза степного волка. Иногда взгляд был настолько убийственным, что становилось жутковато – просто сверкающая полоска катаны. – Вжик и полоснул. Но чаще там бесились смешливые чертенята. У моего друга был позывной "Хан". Позывные давали за характер и внешность. Нрав у него был точно ханский: властный, справедливый, непререкаемый, плюс широкая натура (никогда ничего не жалел, будто владел всем миром). Его боялись все без исключения, даже начальство. Но помимо этого, его все без исключения любили, более того – УВАЖАЛИ.
Любить, уважая – это наивысшая стадия любви. В семье, например, это достигается только к солидному возрасту. Между мужчиной и женщиной нужен стаж любви, чтобы полностью разглядеть глубинные достоинства друг друга. Но там, где боевые действия, человек раскрывается моментально. Тут время течет совсем иначе. Оно фонтанирует и настолько похоже на артериальную струю, что всегда мурашки по коже.
Хан спасал мне #жизнь трижды. Другим многажды. У него был прогностический ум стратега. Дьявольским образом он предсказывал весь разворот событий. Иногда мне казалось, что он мог перемещаться в будущее. Собрав группу, он говорил что необходимо делать и что за чем будет следовать, какие реакции и действия ожидать в ответ. Дальше все сбывалось. Каждый раз возвращаясь, я смотрел в прищур его глаз и понимал настоящую цену его боевого опыта. Мужик он был – огонь, но поседел в тридцать пять...
Женщины Хана любили... Для меня было загадкой, как со своей довольно экзотической внешностью и характером с полным отсутствием мягких знаков он умудрялся производить такое неизгладимое впечатление на дам. Чертей в нем точно умещалось с полк, собственно как и молодецкого задора. Но однажды он мне выдал подзатыльник, от которого болело месяца три внутри и всю свою философию, касаемо женского пола.
– Нормальный мужик никогда не будет испытывать дефицита женского внимания, – говорил Хан, – но вопрос не в этом. Вопрос всегда в подзатыльнике. Жизнь с любым из нас не сахар. Кто из женщин выдержит ее в форме удара? – Всегда обидно, несправедливо, всегда задается ускорение только на быстрое выполнение четких задач. Счастливых мгновений – разок в три года, вернее в пять. Это больно. И это проверка на любовь. Если вместе десять лет – это срок, зарождение настоящего чувства. Если двадцать – это выслуга, надежность отношений.
А "ХОЧУХАМИ" полнится мир. Это существа такие обоих полов, которые и на любовь смотрят с позиции "хочу": то чешется в одном месте, то "поэзия встреч с музоном духовного слияния", али еще какой бес от заунывности взглядов в сердце стукнет. Пустое это все, от пустоты заводится, пустотой заканчивается. Любовь это совершенно другое...
Дальше его взгляд снова искрил, проскальзывала нехорошая усмешка, и он выплескивал слова кипятком:
– Любовь это не то количество чертей, которое ты запустишь в постель. А твоя воля, которая их удержит. Если ты сам "хочуха", привлечешь тоже самое. Вопрос – как без хочу обзавестись теми, кто останется рядом, потому что ты им как кусок родной Земли был. Вроде, как и можно без тебя, но ноги без основы. Сил не от чего брать. Любят всегда вне хочу. Просто нет возможности разорваться. В дружбе также. Друга потеряешь, считай, крылья обрезали. Как летать помнишь, но небо не попьешь.* И делать что будешь? Любимую отдал, друзей похоронил. Не порядок...
________________________
*У древних тюрков была такая легенда о птицах, пьющих небо. Мол, птицам даны крылья для познания Землей Бога. Они подлетают к небу, пьют из него, пробуют Бога на вкус, заодно склевывают звезды. Потом вкус Бога и его зерна (звезды) несут к Земле. Земля впитывает Бога и Небо через птиц, чтобы стать священной. Крылья - как возможность отрыва от земного есть символ бессмертной дружбы Земли и Неба. Поэтому дружба у тюрков считается выше брачных уз. То, что "питает ноги" – дает потомство. То, что питает крылья – дает представление о Боге и святых пространствах (мирах), которые взращиваются Землей из небесных зерен (звезд). Это пространства Древа, Ветров, Хаоса, Гармонии, Пустоты и Песни (описывать их здесь не вижу смысла, потом).
____________________________
Хан был законником и жил по каким-то своим, только ему ведомым правилам. Люди из его ближайшего окружения должны были им подчиняться. Он сам с поразительным упрямством никогда их не нарушал, даже если они шли вразрез людским законам. Тех, кто не уважал его странный кодекс, он безжалостно отдалял. И в этих его порядках ни для кого не было исключения, даже для той, которую он любил.
Его жена давно оставила попытки отстаивать "женское сумасбродство" и однажды призналась мне, что стала испытывать удовольствие от жизни по его распорядку. Но помог ей в этом вовсе не опыт, не любовь, а его "подзатыльник". Причем самый болезненный за всю их совместную жизнь.
Она писала диссертацию, а конца их кочевой и очень неустроенной жизни не было видно. Однажды она "вспылила" и произнесла те слова, которые выходили за рамки правил. Она говорила, что так дальше невозможно, ее желания, возможности карьерного роста не учитываются. Что если бы раньше плюнула на все, то была бы уже защищена докторская. Что это форменный эгоизм не видеть возможности других людей... И если бы она была ОДНА, то полностью реализовалась и была бы счастлива.
Именно на этом предложении хан прервал ее и сказал всего лишь одно слово "достаточно". Положил на стол деньги. Много. Скорее всего, все, какие были. Кинул в сумку необходимые вещи и ушел. Его не было больше года. И следов не было никаких, ни писем, ни звонков.
Диссертация была дописана. Карьерный рост у его жены шел в гору. Но она угасала, видимо от "счастья". Хан появился перед самой защитой с не совсем затянувшейся дыркой в груди. Он долго смотрел на нее через свой стальной прищур, видимо оценивал обстановку. Потом спросил:
– Защита когда?
– Через три дня...
– Все готово?
– Почти.
– Не успеть. Сутки на сборы, если едешь со мной. А нет, так нет. И прости, я только это сказать зашел, внизу машина ждет...
Вот такое у меня непростое счастье, – улыбаясь, говорила мне его жена. – Защититься он мне дал, даже дал поработать для "реализации карьерного роста". Но этот "подзатыльник" с его исчезновением все расставил по своим местам. Стало ясно без чего я обойтись точно не смогу. Видимо срослась...
Меня он считал своим другом, поэтому, как и его жене, мне доставались самые увесистые подзатыльники.
Время от времени Хан играл в мандалу. Он мог сдуть что угодно. Однажды я видел, как он безжалостно уничтожил собственные переводы хокку, заодно с переводами свои записи и стихи. Про материальные объекты я вообще молчу, он мог выбросить не только старое, но и абсолютно новое. Так он обучал и себя, и окружающих к самоценности самого человека. Говорил, все, что необходимо носите в себе, остальное лишний груз. Однажды он "сдул" и меня.
Я был давно разведен. Моя жена вышла замуж, но потом тяжело заболела. Больные чаще всего никому не нужны. Когда я пытался пристроить ее в клинику приехал Хан. У нас состоялся разговор, где он вновь проявил себя жестким, безапелляционным типом.
– Ты же венчанный, забирай ее к себе. Зачем сплавляешь в клинку? Там ее окончательно сломают.
– Ты видимо забыл, что она уже жена другого.
– Да хоть три мужа, ты венчанный. Свою первую глупость с разводом исправляй сейчас. Ведете себя как дети, творите на пике эмоций, а не разума.
– В клинику мне проще. Я дома не каждый день ночую. Слишком высокая #ответственность.
– Хорошо. Мне проще сдуть тебя. Слишком высокая ответственность иметь друга, который под пулями ходит. Вдруг завтра инвалидом станешь, возня...
И сдул... Я для него перестал существовать. Он меня просто не замечал, даже когда сталкивались лоб в лоб на работе.
Все это время я испытывал неуютное чувство собственной недоделанности. Осознавал, что во мне все еще не сформирован некий непоколебимый стержень – мужская самость с непререкаемым уставом. Озверев от самого себя, я перевез больную жену в дом и продумал распорядок дня. Удивительно то, что все встало на свои места почти сразу. Я стал спокойным и счастливым. Забота заполнила брешь пустоты. Я вспомнил, как любил...
Хану сказал спустя месяц. Думал, что он вновь пройдет мимо. Но он полоснул меня взглядом и сказал: "Зачет".
Приехал он ко мне вечером через неделю. Привез банку соленых рыжиков и лосятину. Потом целый день чинил газовый котел и пилил меня за беспорядок в хозяйстве. Все было так, будто меня и не сдували.
Вечером мы жахнули, и я спросил его:
– Тебе вот так просто оставить свою жену, друга?
– Нет. Труднее, чем вам. Я же принимаю решение. Решение принимает сильный. Слабый всегда жалится – то не так, это не эдак. Приходится показывать как будет, если так, а как, если эдак. А дальше идет ваш собственный #выбор. Вы могли вычеркнуть меня из своей жизни, я шел на осознанный риск. Знаешь, просто понимаю, что там, где твердыней нравственный закон – ерундой не страдают, бардак в мозгах не поддерживают. Да и подзатыльники сами себе раздают.
Как думаешь, почему сейчас везде бардак?
Он сжал кулак и полоснул пространство взглядом...
В КОНТРАСТ
Сидел на берегу, обняв колени,
Смотрел на волны, пену, камни…, ждал,
Что вдруг услышу песнь таинственной сирены,
Я ей на клавишах заката б подыграл.
Покойно море, вечереет ярко,
И солнце тонет в водах как в белье,
Бриз охлаждает взгляд, там неспокойно, жарко,
Соль на губах, а вот штормит во мне.
И что ж ты не поёшь обман свой нежной нотой?
Мне б бурю выплеснуть не в мысли, а в любовь!
Стихийностью ода́рен я природой,
А вкус семи морей добавлен родом в кровь.
Напой о ночи жаркой и без бриза!
Я в бешенстве сгораю много дней!
Как дань сиюминутному капризу
НА МИГ - как звук, как вскрик, но стань МОЕЙ.
________________
Смешно.
Вот море похоти, аж рифма захлебнулась,
Страсть низа живота прёт напролом.
Сирен так много, что и мне взб…днулось*
Писать любофф, а не о том, где ШТОРМ!
ШТОРМИТ ВЕЗДЕ! А штормики под юбкой
Смешны как всплески лужиц под ногой.
Страна-то стала скупкой, мясорубкой,
Позорищем с обманутой толпой.
Сирены ей зачем? На миг проник и вскрик?
Так их завал, за центнер по рублю.
Бордель всея Руси давно возник,
А я продажность жёстко не люблю.
Здесь проданы и честь, и Бог, и соВЕСТЬ,
Обманутый народ не стонет, не орёт –
Рабы в веках – коль корка хлеба есть –
Свой крест безропотно Христом святым несёт…
Волнения? Штормит? Ну что вы, – еле-еле…
Наш разум съели ложь, да «общепит»,
Когда нет воли, достигает цели
Безнравственность, и совесть не болит.
Чтобы понять, что происходит в мире
Нужна та жажда, что истоки пьёт.
А вот напиться на пятак в трактире,
Простите, знаний точно не даёт.
И знаний нет! И думающих мало…
Как душно стало!
Как же тошно стало…
И каждый со щитом:
Семья, работа, дети,
Но мы же пред будущим в ответе,
Что стянуто до синевы жгутом!
И отмирает вовсе не зачатым,
И до рожденья на щите распятым,
Но в настоящем не услышать стон!
А ты сирена пой «сиреневый туман»,
В охотку все пойдет! Голодная Россея
Давно уж ест лишь то, что с голодухи сеет,
А взро́щен лишь обман,
обман,
ОБМАН…
______________
*здесь «нота нежности» – «ля» или «ре» – на Ваш вкус…
Надеюсь, что кофе не обжег. Хочу напомнить, что интернет это зона сказок. Высказать свое мнение о подзатыльниках можно в комментариях.
#современная поэзия #современная проза #рассказ из жизни #мужской взгляд #самосовершенствование