Она ненавидела свою жизнь так, как никогда прежде.
Наверное, не было тех, к кому она не испытывала ненависти.
Теперь больше всех Электра ненавидела женщин, посещающих Клуб. Электра работала в клубе и зарабатывала неплохие деньги. Однако эта работа так и не стала возможностью прикоснуться к той жизни, которая словно была ей предназначена, но почему-то оставалась для нее недоступной. Сидя за стойкой бара, Электра смотрела на высоких блондинок, которым не был страшен фейс-контроль: они проходили через него с таким высокомерным и отсутствующим видом, словно перед ними не Распорядитель Вечера, а директор муравейника. Они легко сбрасывали шубки, от мыслей о стоимости которых у Лены захватывало дух, и проходили в зал, словно сверяя всех присутствующих со своим внутренним финансовым барометром.
Казалось, у них в жизни нет вообще никаких проблем. Казалось, для таких женщин их по определению не существует.
В отличие от Электры.
Больше всего она ненавидела одну из постоянных посетительниц «Хауса». Ее звали Аленой Адлер, хотя Электра не была уверена, что это не псевдоним. Она часто ужинала в клубе, была хорошо знакома с его владельцами, а занималась тем, что организовывала светские мероприятия для небедных людей. Как стало известно Электре, она постоянно жила в Москве, однако была не прочь заработать деньги и на периферии, организовывая литературные, музыкальные вечера, рауты и выставки для бизнесменов и чиновников в случае их приезда в город.
Электра начала присматриваться к ней, сама еще не зная, зачем она это делает. Не то чтобы она хотела скопировать манеру Адлер одеваться или вести себя. Тем более что у Электры не было, и не могло быть, таких возможностей. Но каждый раз, когда ей удавалось уловить хоть слово, слетевшее с губ Алены Адлер, она почему-то очень этому радовалась. Такая возможность выдавалась нечасто, потому что Алена, как правило, ужинала в той части клуба, где не выступали танцовщицы, поэтому и Электра бывала там не часто. Но иногда ей все-таки удавалось услышать хоть что-то о бале цветов, о новой выставке известного художника, о последних премьерах и тому подобном. Вскоре Электре стало совершенно ясно, что не существовало той области искусства, которой бы не интересовалась Алена Адлер.
«Конечно, - думала Электра, - будь у меня такие деньги, я бы тоже интересовалась искусством. А уж одевалась бы я гораздо лучше, чем она».
Алена Адлер всегда носила митенки и длинные юбки. Но не это интересовало Электру и заставляло прислушиваться к разговорам, которые вела эта дама.
Больше всего Электру интересовало, подлинная ли сумка Birkin у Алены Адлер или же точная ее копия.
Судя по разговорам Адлер, по тому, какие места она упоминала в беседах, с кем встречалась и что организовывала, – подлинная. По крайней мере, постепенно Электра уверилась в этом.
Эдик – брат Цицино – работал в клубе охранником. Зачем он тратил таким образом свое время, Электре было не ясно, потому что она совершенно точно знала, что вся его семья зарабатывает деньги, приторговывая наркотиками. Однако потом она поняла, что работа в клубе давала Эдику, в том числе, и возможность найти новых клиентов. В основном он предлагал «таблетки» студентам и клубным тусовщикам, которые иначе не смогли бы проводить ночи на танцполе, практически не отдыхая.
Электра не знала, можно ли рассчитывать на него в более-менее серьезном деле, но другого выхода не было. К тому же ей стало известно, что в ближайшее время Алена собирается проводить какую-то выставку или что-то в таком духе на Лазурном берегу.
Времени оставалось в обрез, и она озвучила Эдику свою идею.