В деревне небольшой, что со стороны западного рукава, аккурат, в одном дне пути от берега Плоского озера красавица Лада жила. Всем девка удалась. Лицом бела, кожей бархатна, фигурой стройна. Да вот, характером, как у красавиц избалованных бывает, хуже ведьмы. Самовлюблённая, спесивая, временами и жестокая.
Отец её, Ефимом названый, из зажиточных мужиков был. Дом полон всех благ. Да вот, всего о чём мечталось ему, это наследника достойного. Сам он по старости лет своих детей уже занемог делать, а дочери всё нажитое оставлять, так легче выбросить. Разбазарит почём зря.
Вот Ефим и торопился Ладу замуж выдать. Да только, как говорится, кобыла не захочет, жеребец и не вскочит. А ей очень не хотелось замуж. Всё ей развлекаться, да плясать. Всё с подругами веселиться. А в семейной жизни, чего там? По её словам только и ждать, когда Кондратий приберёт.
Перед женихами так себя выставляла, что те сами отказываются. Кому нужна жена, что мужа за равного не принимает? Нет дураков таких. А всё от того, что недалеко от деревни, в лесу, бандит жил. И уж очень он Ладе приглянулся. С ним, в тайнах, шашни и крутила.
И жил в той же деревне парень один. Уйкой звали. Был он беден, родни не имел. Да то всё пустяк, коль не щека рваная. В детстве с дерева слетел, да щёку сучком пробил и несколько зубов выбил себе. А так, мог бы красавцем стать, да все только уродство в его лице подмечали и насмехались, как над убогим.
Уйку и Ладу и связывать ничего не могло, да только Ефим как то обозлился на дочь из-за выходки очередной и в сердцах рявкнул.
- Надоела ты мне со своими глупостями и своей спесью. Всё, если хочешь чтоб хоть монету в наследство тебе оставил, замуж выйдешь и внука мне родишь. А выйдешь ты за Уйку!
- Чего это за Уйку, за убогого? Ты чего это, батя, надумал? – возмутилась Лада.
- Чего надумал, того и наплёл! – закричал Ефим и аж слюной брызнул. – Он парень бедный, да рожей рваный. Ему бабу не светит завести. Здоровьем не обижен, дитя тебе заделать сможет. Да и затем мне покладистым будет. И на твои выкрутасы сквозь пальцы посмотрит, так как из двух зол меньшую выбирают. А твои выкрутасы, то зло меньшее, чем в нищете, на пустой живот и в одиночестве жизнь коротать. А там уж люб он тебе или нет, мне оно не важно.
- Да успокойся ты. Не буду я больше над женихами издеваться. Вон, давай за Макарку выйду, или за Илью. – прижала хвост Лада.
- Нет уж, доченька. Хватит. Как сказал, так и будет. Мужиков пошлю, приведут Уйку, пусть руки твоей просит. А ты мне не вздумай отказать. Откажешь ему, всё, не дочь ты мне больше! – закричал Ефим и в позу встал.
Молчит и думает о том, что дочь напугал и теперь она шёлковой станет, начнёт уговаривать его решение поменять и замуж за нормального мужика согласится выйти. Да только та лишь обозлилась.
- И соглашусь! И пойду! А тебя потом народ стыдить будет, что дочь родную за урода отдал! Кровинушку родную выйти за убогого заставил! – закричала Лада, под ноги отцу плюнула и со двора ушла.
Пришли за Уйкой двое молодых и давай над ним подшучивать, мол, свататься тебе надо на Ладе. Уж так сохнет, так сохнет, ночами не спит. А если не слюбится у вас, так хоть накормят тебя. Наговорили, расписали и ждут повод похохотать над убогим. Да только тот подумал, тряпицей в щеке дыру себе закрыл, чтоб слюна не текла шибко, да и пошёл.
Ефим сидит надутый и всё волнуется. А ну, как согласится убогий свататься? А ну, как язва эта из вредности замуж выйти согласится, тогда чего?
Пришёл Уйка на двор Ефима, поклонился и, из приличия, как раньше делали, громко и произнёс слова, что женихи говорили.
- Пришёл я к тебе, как отцу, просить тебя дочь свою замуж за меня отдать.
Надулся Ефим и думает, вот сейчас Лада выбежит и будет в ногах валяться и просить, чтоб за убогого не отдавал.
А Лада вышла и на отца смотрит пристально. Ждёт, что сам он откажется от слов своих.
И Уйка стоит, молчит, на людей смотрит. От задумчивости кончиком языка дыру в щеке теребит и думает о том, что всё равно ему. Откажут сейчас, это как пить дать, но хоть накормят, может быть.
- Ну, - протяжно начал Ефим, а сам на дочь смотрит. - я подумал и решил. Ты парень добрый, не больной. Рук и ног у тебя по-обычному, не более и не менее. Хвоста у тебя нет. А то, что беден и уродство у тебя, так не беда. Бедность и уродство при жизни полученное деткам не передаётся. Будешь ты хорошим мужем Ладе моей и мне зятем добрым.
Сказал, на Ладу смотрит. А та с лицом каменным, будто испытывает отца. Не сдержался Ефим и добавить решил.
- Ну, это, конечно, если дочь моя не против будет. Против слова дочери не могу я пойти. - схитрить решил. Сам думает, что вот сейчас-то дочь и одумается. За убогого то идти не захочет.
А та ведь тоже уступать отцу правоту не захотела. Вышла с видом важным к Уйке и за руку его взяла.
- Согласна я, коль отец мой не против. Будем семью создавать и жить вместе. - потянула парня за собой и в сад увела. Лишь на отца оглянулась и заулыбалась увидав, как тот пятнами покрылся.
Привела Лада парня в укромное место, и говорит сладким голосом.
- Давно я тебя приметила и влюбилась. Да только стеснялась я к тебе подойти сама. Ты вон какой, видный. Да вот, если весте мы быть хотим, то тут сложность. Многоликий, что по ту сторону плоского озера живёт, власть на меня свою наложил. От того и с остальными женихами я такая злая была. Коль хочешь быть со мной, надобно тебе к Многоликому в гости собраться и сослужить ему службу, чтоб меня он отпустил. Да только про то знать никто не должен. Пообещай, что найдёшь Многоликого и вернёшься. - сказала так, а сама уже и думает о том, как сгинет убогий в путешествии своём. Шутка ли, в такую даль, да ещё и пешком топать.
И вроде понимает Уйка, что дурит его девка, да как то вроде и повод с места сорваться есть, чтоб в спину никто не плавал. Понял, что в игру глупую втягивают его, да и пообещал. А сам подумал, да решил, что не вернётся.
Как ушёл парень, Лада первым делом к бандиту своему. Дескать, так и так, схитрила. Убогий в путь-дорогу собрался, да и не воротится оттуда. А коль воротится, так и ты не оплошай. В лесочке его прикопай, а сам к отцу. Говори, что Уйкой тебя звать, а облик твой тебе, ну например, ведьма какая подменила. Дыру в щеке убрать нужно было, а она перестаралась. От того и отсутствовал ты. Отец поверит, потому как, очень он в байки про силу гнилую верит и очень силу эту опасается.
Пришёл Уйка к Ефиму, поклонился и говорит, что согласна Лада выйти за него. Да вот только не сразу. Задала она ему задачу, что выполнить нужно. Дескать, хочет сходить до озера, а зачем, сказать не может. Да вот только и обуви нет, и одежды. Да и без припасов далеко не утопать. А идти нужно. Оно-то не далеко, день пути всего. Да там может и десять дней, а то и целую луну провести придётся.
Свёл брови Ефим сурово, да сомнение давай выражать, мол, а не бежать ли ты надумал? А ну поклянись, что вернёшься. А сам ликует внутри. Вот так уйдёт убогий, и не вернётся. И перед народом не стыдно будет, вроде слова своего не отменял, и дочь на место поставит, да начнёт её попрекать. Дескать, даже убогого, у которого и шансов бабу себе найти нет, и то, удержать не смогла. А там уж заставит её за того выйти, за кого ему самому удобно.
Велел снарядить парня в путь так, чтоб до самого озера ему провизии хватило. А как провожали, так для пущей важности писаря позвал, слова записать, и перед всем честным народом заявил следующее.
- Вот уходит Уйка в странствие! Поклялся он возвратиться. Коль не вернётся, позор ему. А как возвратиться, обещаю, что отдам я дочь свою, Ладу, замуж за Уйку. А тебе, Уйка, передам всё своё богатство накопленное, коль дочь моя тяжёлой станет! Таково моё отцовское слово.
А как ушёл парень, так решил Ефим подстраховаться и мужика, из работников, отправил следить. Наказал так сделать, чтоб не вернулся убогий.
- Нож под ребро, в лесу прикопай, а потом повертайся. За тебя дочь отдам! Будешь мне зятем добрым. Там Лада уж не взбрыкнёт.
Как отправил, так и руки потирать начал. Дочь спесивую приструнит так, что она и слова поперёк не скажет. От убогого избавится. Дочь заставит замуж выйти за того, за кого ему нужно, иначе сама на себя позор наведёт. Будет народ судачить, что даже убогий сбежал от неё. А работника… . Ну его в расход, как вернётся. Таких подле держать нельзя. Вдруг спьяна проговорится.
___
Пошёл Уйка лесами. Идёт, да сам о том думает, что можно и не ходить никуда. Знает, что и Ефим и Лада над ним зло посмеялись по своим соображениям. Да, с другой стороны, давненько хотелось путешествовать, да как-то повода не было. А тут Ефима раскрутил ловко и на одёжу, и на обувку. Ещё и еды целый мешок и кошель монет. До озера добраться, а там и затеряться. Может и получится жизнь с чистого листа начать.
Несколько дней топал Уйка, не спешил. То там отдохнёт, то тут денёк поспит. Куда торопиться, коль обратно не собирается возвращаться? Да до берега озера и добрался. Посмотрел, как тут люди живут, чем занимаются. Особой разницы и не увидал. В трактир пошёл. Раньше-то он себе позволить такую роскошь не мог по бедности своей.
Еды заказал, выпивки. Сидит, и рукой дыру в щеке прикрывая, чтоб не вытекало и слюна не текла, кушает и пьёт. Да только местным такой постоялец не нравится. Аппетит портится от вида, как у убогого жратва через прижатую к щеке ладонь просачивается.
Сидели, терпели, взгляд отводили. Да вот, пара парней и не выдержали. Со спины подошли, под руки Уйку взяли, да на двор выволокли. Да пока из-за стола вытягивали, кружку его опрокинули. Хотели побить и гнать, да он и сам не пальцем деланный. В ответ ударил. Одному нос в сливу мочёную раздавил, другому оба глаза синими кругами разрисовал. Ну и они ему тоже бока намяли.
- Говори, какого ты сюда припёрся, пока в конец в землю не втоптали. – кричат оба, кровь вытирая.
- По делам пришёл, а дела те, это не ваша забота. – огрызается Уйка и кровь вытирает.
- Наша это деревня, значит и забота наша! Говори, чего припёрся?
- Чего припёрся, чего припёрся. К Многоликому иду. – засмеялся Уйка. Да только быстро смех его умолк. Парни те, как в лице поменялись. Огляделись по сторонам и быстро в трактир нырнули.
Удивился Уйка, да и сам в трактир, за вещами своими вернулся. Смотрит, а у него кружка на столе стоит, до краёв наполнена. А все, кто в трактире был, глаза отводят.
Поел Уйка, попил, да трактирщика поблагодарив, спросить решил, мол, что за порядки такие у местных. Вначале чужого побить пытаются, а потом тихорятся. А трактирщик и объясняет, что Многоликого тут давно боятся. И хоть своими глазами мало кто встречал его, да слава плохая.
Случай был, как во власть его попал один любитель выпить. Служил ему год, да всё по ночам, а потом и вовсе сгинул. Всё днями твердил, будто заставляет его Многоликий на ту сторону озера летать, птицей оборачивая. Вот, с тех пор народ и побаивается. И к чужим с опаской относится, и к любым речам в адрес Многоликого.
- Так, а чего на той стороне? – спрашивает Уйка.
- Да, особо и ничего. Если по прямой, куда Гордей, тот, что сгинул, указывал, так там хутор купца богатого. Вроде купец тот уже и помер, теперь делами зять заправляет.
- Так что, вы тут всерьёз верите, что этот Многоликий по-настоящему тут где-то обитает?
- Да не все? Только дураки эти, что за границу деревни боятся нос сунуть. Ну а так, всё может быть. Иногда и даже самый лютый бред правдой оказывается. А насколько мне ведомо, никуда Гордей тот не пропадал. На той стороне озера живёт, женился. Он зятем купца того и стал. И сам про себя сказку распустил, дескать, украл Многоликий облик его, а самого его сгубил. Долгов за ним много было. Так, а ты почто ищешь Многоликого?
Рассказал Уйка историю свою. Как в деревне над ним посмеялись, или попытались посмеяться. Как он у Ефима в дорогу снарядился, да возвращаться и не решил. Сам посмеялся. Да только трактирщик насупился.
- Знаешь, парень. Не трепал бы ты языком, почём зря. Уж я не знаю, как у вас в деревне, а у нас, по берегам озера нашего, лучше про силу гнилую не шутить и зря не упоминать. Бывает и сечники тут не задерживаются, уйти быстрее предпочитают. Будешь так словами бросаться, что Многоликого ищешь, на свою голову найдёшь. А у них сила велика. Да и вовсе, не в том дело. Народ у нас тут шибко на измене. Озеро наше такие страхи к берегам прибивает, что лишние истории только шёпотом, да наедине с собой и можно пересказывать. Как говорится, кто его знает, где ветка хрустнет. Ну не надо так словами разбрасываться. А коль хочешь с чистого листа жизнь начать, шагай на юг, ближе к тракту на Княжество. Там и работы найдёшь себе, да и народ там другой. На щёку твою шибко не посмотрит. – объяснил трактирщик.
Вышел Уйка и думать начал. А тут мужик какой-то подбежал. Паромщиком представился. Уже слух разнёсся, вроде пришлый Многоликого ищет. Начал услуги свои предлагать по переправе.
- Так что? Там он? На той стороне? – смеётся Уйка.
- А я не знаю. Я с парома своего на той стороне на берег не схожу. Кто говорит и там. Тебе переправа в две монеты обойдётся, и сам узнаешь. А коль нет там его, так мир посмотришь. По той стороне он иначе выглядит. – отвечает паромщик. – Я утром отправляюсь, так что решайся.
Погулял парень по деревне, на ночлег к мужику одному напросился. Тот на сеновале его расположил. Ночь не спал, думал. А утром и решился. Всё едино, куда путешествовать.
Встал парень рано, по зову природы за сеновал забежал, тут его мужик, которого Ефим послал, и подловил. Ножом в спину кольнул, предупредив чтоб не орал, да и в место укромное.
- Чего тебе от меня надо? – спрашивает Уйка.
- Поверь, лично от тебя ничего. Да вот только надоело мне за тобой топать. Давай тут закончим дела наши, я и домой пойду на Ладе женюсь. – отвечает мужик.
- Так она же тебя отошьёт, как и всех. – засмеялся Уйка.
- Ничего. Ефим придумает что-нибудь. Ему главное, чтоб ты не возвращался, чтоб слово последнее перед народом и дочерью за ним осталось. Спесь с неё собьёт и добро.
- Так и иди. Мне то что? Я обратно и не собирался.
- Ну да. Слышал я тут уже, что ты к Многоликому. Да только все знают, что нет никакого Многоликого. Глупости это. А рисковать я не хочу. Вдруг ты вернёшься.
Хотел, было, мужик нож под рёбра Уйке сунуть, да псы залаяли на кого-то. Отвлёкся он, парень тем и воспользовался. Рванул, мужика с ног сбив, да к берегу. Как раз успел к тому времени, как паромщик уже и отплывал.
Два дня паром меж туманов петлял, да к месту нужному и причалил. Пошёл народ к купцу. Кому товарами меняться, кому продать или купить чего. Ну и Уйка с ними. Денег в кошельке немного осталось, вещи свои все на сеновале на той стороне в спешке бросил. Кто знает, может какую работёнку подбросит купец.
Купца Гордеем звали. Тот самый, про которого по ту сторону рассказывали, будто сгинул. Мужик не плохой оказался, хоть и со странностями.
Монеты пересчитывая, в стопочки их складывал аккуратные по девятнадцать штук. Как девятнадцать стопочек составит, складывал в мешочек и ещё четыре монеты добавлял. Все загоны для живности о пяти углах были.
По вечерам сидел и горох перебирал. Ровно по пять кучек, в каждой из которых по семьдесят три горошины было, раскладывал. В холщовые мешочки ссыпал каждую кучку и вместе те мешочки связывал.
Уйка на то внимания не обращал и рад был, что Гордей позволил ему на свинарнике работать. Хоть и тут свои странности были. Четырнадцать свиней было у Гордея, и каждую из них Уйка должен был пять раз в день чесать за ухом.
Ну, а в остальном все, как и везде. Гордей хозяином не плохим был, не жадным. Жена у него красивая, сын семилетка. Обычная семья.
Почти три луны Уйка на Гордея поработал. Да уже и подумывал остаться. Домой и не особо хочется, да и нет там ничего. А того и гляди, жизни лишить могут.
Смотрит как-то Уйка, а у околицы сын купца с каким-то стариком болтает. Поболтали, да старик в лес и повёл мальца. Ну, дело то это его не касается, да как то подозрительно. Дай, думает, проверю.
Быстрым шагом нагнал, окликнул старика.
- Эй, отец. Постой! – кричит Уйка. Да только старик парнишку за руку в лес тянет и не оборачивается.
- Постой, говорю! – прибавил шагу Уйка и догнав, старика за плечо схватил.
Обернулся тот и глазами жёлтыми сверкнул так, что волосы у Уйке зашевелились везде, где имеются.
- Что тебе? – рявкнул старик.
- Да вот, интересуюсь, кто ты таков и куда хозяйского сына повёл? – несмело ответил Уйка.
- А тебе какое дело? Ты вон за свиньями гляди, а в чужие дела нос не суй. А то, и жизнь себе укоротить можешь. – старик злобно улыбнулся.
- Ты зубоскаль, да не шибко. А то, возраст у тебя почтенный, зубов во рту не по годам много. Я старость уважаю, да и порядок люблю. Могу для порядка проредить. – парень помахал перед носом деда кулаком.
- Ну, попробуй! – закричал старик и начал расти. Одёжа на нём по швам затрещала, разошлась. Почернела кожа его и перьями обросла, лицо раздулось, растянулось. Пасть зубастая появилась. Выросли у старика вместо рук крылья, ноги птичьими стали. Обратился огромным крипом. Крылья расправил, пасть зубастую оскалил, глазищами не моргающими смотрит. – Попробуй справиться с многоликим!
Толстая птичья лапа сделала выпад и острые когти прошли мимо лица Уйки на расстояние волоса.
- Готов мне улыбку проредить? Аль обмочился? – захохотал крип. – Иди своей дорогой и не оборачивайся. Забудь всё что видел. Отправляйся домой и никому не рассказывай, что встретил Многоликого. Иначе, не жить тебе на этом свете.
Страшно Уйке стало, да на мальца глянул, и за него ещё страшнее получилось. Кинулся он грудью на крипа, да парнишке бежать велел. В крыло крипу вцепился, как кутёнок на мамкином соске повис. Махнул тем крылом крип, да Уйка со всей дури в сосну и влетел, на сук нанизавшись.
Висит, кровью истекает, с жизнью прощается. Смотрит, как крип обратно в старика обратился. Стоит, голый, телом дряхлым трясётся, насмехается над ним. Да только с деревьев чёрных, глазами жёлтыми сверкнув, второй крип бесшумно, как мотылёк ночной, спустился и старика этого лапой когтистой от затылка до задницы пропахал. Да так, что у того рёбра затрещали, переломались и наружу вылезли.
Силы теряя, на мальца взглянул Уйка. А тот стоит, улыбается. К крипу подбежал и радуется. А крип тот возьми да и обратись в Гордея. Да не так, как первый крип обращался, а разом. Вроде Гордей тут всегда и стоял. К Уйке подошёл Гордей, и как ни в чём не бывало, с сука его сдёрнул.
Закричал Уйка от боли страшной, кровью захлебнулся и на землю упав уже был готов с бабушкой, что к Кондратию зим десять назад отправилась, поздороваться.
- Да не ори ты! Ты же не помираешь. – засмеялся Гордей. – А ну, обернись червём дождевым!
Только сказал это купец, как вокруг всё поменялось. Только и понял парень, что в червяка обратился толстого. А из желаний у него только землю жрать. Хотел было зарыться поглубже, да малец его в руку взял и вокруг запястья обмотал. Так домой и принёс.
Положил малец червяка на землю, тот начал было закапываться, да тут опять голос Гордея. – А ну, собой обратись!
Лежит Уйка на земле, землю грызть пытается и не поймёт, где он и что делает. Лишь постепенно осознание вернулось.
Боли от раны нет, да и раны самой нет. А мгновение спустя и вовсе сорвался с места и к корыту с водой. В отражение глянул, а у него щека целёхонька. Будто и не было дыры в ней никогда.
- Да ты не волнуйся, дыши. Сейчас сознание вернётся. – начал успокаивать Гордей. – Это в воробушка, или даже жука, там ещё ничего страшного. Разум не теряется. Если бы тебе руки или ноги оборотный оторвал, то в ящерку можно было бы обратиться. Но, с такой раной как у тебя и ящерка подохнет. Тут лишь червяк сам себя так быстро исцелить может.
- Ты кто? – пытаясь понять всё происходящее Уйка брякнул первое, что пришло в голову.
- Гордей я. Ну, сейчас я Гордей. Многоликий.
- А тот? Там? Этот? Тоже?
- Да какое там тоже? Оборотный это. Погань безродная и бессовестная. Не по правилам живёт.
- Погань?
- Ничтожество безрассудное. А ты чего? Совсем дурак, с голыми руками на крипа кидаться?
- Так ведь, пацан. – Уйка продолжал трогать рукой щёку и пересчитывать свои зубы кончиком языка.
- Да они его каждый год в это время утащить пытаются. Пока не исполнится ему столько лет, сколько лун в году, так и будут пытаться. Потом интерес потеряют. А вернее, страх перед ним приобретут.
- Почему так?
- Да то история долгая и тебе непонятная. Так что зря вопросы не задавай. Лучше скажи, ты слово своё держать собираешься? – Гордей сверкнул жёлтым глазом.
- Какое слово?
- Ну, если слух меня не подводил, то рассказывал ты трактирщику, что Многоликого ищешь. Вот, ты его нашёл. Только вот, я так и не понял остальную часть истории.
- Да, а чего там непонятного? – Уйка набрал в ладони воды и умылся. – Лада сказала, что она под твоей властью. И должен ты ей отпустить, тогда сможет она выйти замуж за меня. Я подумал, что врёт. Что нет никаких Многоликих.
- Многоликие есть. Но она врёт. Нет у наших такого правила кого-то обременять за так. Коль сам человек себя так поставил, что в повинность попадает, так он будет отрабатывать. А вот просто так, с пустого места. Да и на много дней пути во все стороны я единственный Многоликий. Ну, так, ты слово держать будешь?
- Да какое слово то?
- Ну, как же? Ты Ладе пообещал, что Многоликого отыщешь и вернёшься. Она обещала замуж за тебя выйти. Так всё было, с твоих слов? Отыскал, собирайся домой и женись. Никакой власти я над ней не держу, да и другие с рода моего не держат. Иначе, так бы легко она не жила на свете сейчас. Хотя вот, её слова… - Гордей как то странно захихикал.
- Так. Да ведь, я не собирался обратно уже. Там меня и к Кондратию прописать могут.
- А за это ты не переживай. Я с тобой пойду. У рода нашего правила вперёд всего идут. Пока ты не знал, что Многоликий перед тобой, меня это ни чем не обязывало. А теперь ты знаешь, и я не потерплю, чтоб слово ты своё не сдержал. Если бы ты за сына моего не вступился, оно и так бы всё хорошо закончилось. Но ты вступился, жизни своей не пожалев. А значит, я теперь обязан тебе. Лада твоя оповестила, что под моей властью она, да то не так. Давай же разом три вопроса и решим, вместе посмеёмся, и мирно разойдёмся.
- Интересно всё это. Заманчиво. Только тебе с этого что? - спрашивает Уйка, и всё щёку свою трогает. - Нет, не серчай. Я за такое благодарен. Да только если по правилам за сына отблагодарить должен, так ведь и пары монет мне хватит. Или, ну, к примеру, позволь работать у тебя. А вообще, у меня щека теперь целая, это ль не благодарность?
- Мне? Повеселиться, позабавиться. Ты не думай, я ведь не старик какой. Мне всего триста семьдесят три года. По людским меркам я моложе тебя. Мне веселиться хочется. А тут уже восемь лет делами правлю, как тесть мой к Кондратию отправился по скупости своей. Монету спьяну в место отхожее обронил, полез за ней и утопся в смраде. Так что, полетели.
- Полетели? - удивился парень, да только понял он, что уже обратился коршуном и вроде всегда им был, в небо взмыл. А рядом Гордей в облики второго коршуна.
___
Пронеслось мимо озеро плоское, вроде лужа мелькнула. Остались позади деревни, что по берегу раскинулись. Сосны мелькают, дороги и тропы мельтешат.
Пешком умаялся бы Уйка топать времени столько. А тут, ветром подхваченный, летит себе и не утруждается. Лишь иногда крыльями подмахивает, чтоб направление выбирать. Да всё больше в удовольствие.
Вроде и высоко летит и внизу всё махонькое, а зрением своим видит, как мыши по полю шныряют, как в кустах заяц таится, как псина на краю деревне по нужде засела.
Как до места долетели, оба камнем вниз упали и облик человеческий приняли. Осмотрелся Гордей, отряхнулся и говорит.
- Ты тут, в лесочке притаись. А я в деревню схожу, да разведаю. Чего там такого делается. - принял облик старика странствующего, да и пошёл. К вечеру вернулся.
- Ну, поздравляю тебя. Женат ты. - говорит Гордей.
- Как это так? - удивился Уйка.
- А просто всё. - отвечает Гордей. - Побродил я по деревне, с людьми потолковал, облики менял и самое сокровенное разведать мог. Да и узнал, что после того, как ты не вернулся, какой-то человек Ефима заявил, что мёртв ты. Прирезали тебя бандиты, а волки съели. Но, проговорился кому-то человек тот, что это он тебя прирезал и вроде Ефим ему приказал. Да только потом человек этот пропал. Спустя три дня нашли его удавленным в лесу. Зато ты вернулся. Сказал, что к ведьме какой-то ходил, она облик тебе поменяла, красавцем сделала.
- И люди поверили? - спросил Уйка.
- А чего им не поверить? Много ли у тебя друзей в этой деревне, чтоб подтвердить или опровергнуть могли? То-то. - засмеялся Гордей. - Ну и потребовал ты, то есть другой ты, чтоб Ефим Ладу замуж за тебя отдал. Народ его поддержал, потому, как Ефим обещался. Ну а позже, тот самозванец человека по пьяной морде прирезал, да ещё и выяснилось, что у Ефима деньжат немало вынес. Где-то по лесам сейчас скрывается. Ладу отец запер и никуда не выпускает от того, что повезло ей брюхатой стать вот сразу.
- Ну и ладно. - говорит Уйка. - Нечего мне тут делать.
- Да ты чего? Как раз наоборот. - засмеялся Гордей. - Обещание нужно выполнять. Вот смотри. Как я узнал, обещание такое было!
"Вот уходит Уйка в странствие! Поклялся он возвратиться. Коль не вернётся, позор ему. А как возвратиться, обещаю, что отдам я дочь свою, Ладу, замуж за Уйку. А тебе, Уйка, передам всё своё богатство накопленное, коль дочь моя тяжёлой станет! Таково моё отцовской слово."
Ты пообещал Ладе многоликого отыскать? Отыскал! Пообещал вернутся? Вернулся. Теперь пусть Ефим своё выполняет.
На рассвете Уйка в деревню вошёл. Народ рты раскрыл, глаза выпучил. А тот шагает, как ни в чём небывало. А как понял, что толпа уже за ним семенит, остановился, развернулся и тряпицу с щеки сбросил небрежно. Так и вовсе многие глазам не поверили. Щека целёхонька и убогий на убогого не схож. Красавец.
Пришёл Уйка к дому Ефима. Как вышел хозяин, так парень в ноги ему поклонился. Удивился Ефим, но постарался вида удивления не подать. Народу у изгороди столько стоит, что только позволь слабину дать, сплетнями обрастёшь, как ёж иголками.
- Явился? И где же тебя носило? Чего теперь хочешь? - спрашивает грозно Ефим.
- Да, честно признаюсь, не хотел возвращаться. Но, Ладе я обещание дал, что отыщу Многоликого, службу ему сослужу и вернусь. Вот и вернулся. Вразумили меня, что любое обещание, даже самое глупое, но нужно выполнять.
- И дальше что? - нахмурил брови Ефим.
- Ну, как что? Ты тоже своё обещание выполняй! Передавай мне всё своё богатство.
- Ишь ты, хитрец какой. - возмутился Ефим. - я тебя в путь снарядил, ты мои деньги прогулял где-то, а теперь сказки про какого-то Многоликого будешь рассказывать. Поди, бухал как тварь? Я обещал богатство передать, если Лада за тебя выйдет и от тебя ребёнка понесёт.
- Зря ты так, Ефим. - послышался голос у самого уха хозяина. Тот обернулся, а на плече жук - длинношей сидит.
Хотел Ефим согнать жука, да тот сам на землю спрыгнул и обратился незнакомцем. Да так, вроде незнакомец этот всегда тут стоял.
- Ты ещё кто? - поперхнулся Ефим.
- Многоликий. Тот самый, за которым твоя дочь Уйку отправила. Зови дочь, будем разбираться.
Народ зашумел, загалдел. Позвали Ладу. Вышла она брюхатая. Да явно уже не три луны прошло, а больше. Видать, ещё до шутки с Уйкой нагуляла.
- Ну, бабёнка. - говорит многоликий и глазами жёлтыми сверкает. - Вспоминай, что ты там Уйке говорила. Молчишь? - засмеялся незваный гость. - Ну, тогда ты, Уйка, напомни ей. И всем нам расскажи.
- Сказала она так. Многоликий, что по ту сторону плоского озера живёт, власть на меня свою наложил. От того и с остальными женихами я такая злая была. Коль хочешь быть со мной, надобно тебе к Многоликому в гости собраться и сослужить ему службу, чтоб меня он отпустил. Да только про то знать никто не должен. Пообещай, что найдёшь Многоликого и вернёшься. Вот я и вернулся. - отвечает Уйка.
- Так ли было? - обратился Многоликий к Ладе. - Смотри, не ври. Моя порода ложь сразу распознаёт.
- Так. - опустила взгляд Лада.
- А теперь ты, Ефим, вспоминай, что говорил?
- Да я и не помню уже. - замялся хозяин.
- Вот, сразу видно, что ты благородный человек. Знал, что забыть можешь. От того писаря и попросил записать. Зовите писаря! - велел Многоликий.
- Да я тут. - вышел из толпы плюгавенький мужичок в толстых очках. - Вот и книжица у меня с собой, где записываю.
- Ну, прочитай нам. Напомни!
"Вот уходит Уйка в странствие! Поклялся он возвратиться. Коль не вернётся, позор ему. А как возвратиться, обещаю, что отдам я дочь свою, Ладу, замуж за Уйку. А тебе, Уйка, передам всё своё богатство накопленное, коль дочь моя тяжёлой станет! Таково моё отцовской слово." - громко зачитал писарь.
- Вот ведь, как вышло. - говорит Многоликий. - За Уйку замуж Ладу ты отдал, хоть и до того, как он вернулся. Но, это обещание своё сдержал. Пусть не за того, но нигде и не оговаривалось, что именно этот Уйка мужем будет. Уйка вернулся и своё обещание сдержал. Дочь твоя тяжёлая. И заметь, в твоих словах нет тех, где оговаривается, что именно от Уйки этого потяжелеет. Дело за малым осталось. Богатство всё своё передай парню, как обещал. Или ты от слов своих отказываешься?
- А вялой колбаской по губам не захотел? - сорвался Ефим пятнами покрывшись. Лицо его побагровело, глаза вылезли, руки затряслись.
- Ой, как некрасиво для такого благородного человека такие пошлости мужику чужому предлагать. - грустно ответил Гордей. - Ты меня правильно пойми. Против шалостей твоих таких я ничего не имею. Ну, нравится тебе такое, да пожалуйста. Вон, верующие в слепых богов только этим и балуются. Но, я взглядов других и мне такие шалости не интересны. Я женщин люблю. Так что, колбаску свою не доставай и не размахивай ей тут. А слово держи!
Смотрят люди, а вместо незнакомца огромный волволк стоит. Шестью глазами моргает. Пастью, в которую слобень взрослый поместится, щёлкает, горбом трясёт. И вроде как тут и стоял он всё время.
Лада тогда в беспамятство упала, а народ бежать бросился. Ефим на колени упал и уже приготовился к Кондратию отправляться. Да только нет волволка. Вновь незнакомец.
- Не сдержишь слово своего, обращу червём и обратно человеком не сделаю! Ты меня правильно пойми, порода у меня такая. Странности у нас такие. Любим, чтоб обещания выполнялись. А ещё любим людей в других тварей обращать. Смешно, скажи?
___
Как народ успокоился, так писаря Ефим позвал и велел записать, что такого-то дня передаёт он всё своё накопленное Уйке. Затем Многоликий велел сундук поставить посреди двора. Небольшой, какой нашли. Что-то с ним поделал, открыл, закрыл, постучал. Вновь открыл и велел людям помогать, скидывать в сундук всё богатство Ефима.
Сундук, вроде и небольшой, а туда как в яму бездонную всё. Вначале имущество, потом куры и гуси, затем и свиньи поместились, слобня затолкали.
Пока народ помогал, смеялись, что и хату придётся по брёвнам разобрать и туда засунуть. Да только хату Многоликий велел не трогать. Не правильно это человека без крыши над головой оставлять. Всё равно, что жизни раньше времени лишать.
Как собрали всё, сундук закрыли. Он и не тяжёлый оказался.
- Ну, Уйка. Баба тебе нужна эта? - спросил Гордей.
- Мне? Да обойдусь. - отвечает парень.
- Хорошо. А то не смогу я тебе её отдать. Она же под властью моей.
- Как это? - закричала Лада.
- Да и сам не пойму, как. - засмеялся Многоликий. - Сама же ты это сказала. А кто мы такие, чтоб не верить? Вот тебе повинность и пришла, про которую ты говорила. Я смотрю, пузатая ты. Так вот, за твою ложь быть тебе немой! А за твою спесь, обрекаю тебя на самую трудную работу. Родить дитя и воспитать его человеком хорошим и честным. Того, кто не будет выкручиваться как уж, кто обещания свои будет держать. Даю тебе на это восемнадцать лет и восемнадцать дней от момента рождения. Коль по истечению этого срока ребёнок твой будет добрым и в сердце его хитрости злой не окажется, вновь говорить начнёшь. Но, коль хоть чуть-чуть в сердце его твоя хитрость злая будет, оставаться тебе немой до конца своих дней.
Хотела Лада закричать, что не честно это, да голос у неё пропал. Открывает рот, а вместо слов только ветер выдыхается.
___
Сверчки напевали свою ночную песенку, заманивая подруг. Светлячки кружили в причудливых танцах. Уйка и Гордей сидели на лавке и любовались вечером.
Гордей перебирал горошины и складывал их в кучки по семьдесят три горошины. Набрав пять кучек, он сгребал горошину в одну кучу и раскладывал новые пять кучек.
- Я вот, всё спросить хочу. - начал Уйка. - Неужели так всё сложно у вас?
- О чём это ты?
- Ну, о вашей, как ты сказал, породе. О правилах. Что вот, ну неужели нужно было так всё? Нет, ты не подумай, я благодарен очень. Но, всё таки...
- Сложно. Проклятье у нас, у Многоликих такое. Обещания, правила, числа, цифры, и прочее. Бывает, просто так и в отхожее место не сходить. Следовать мы им должны. Есть лазейки, но их мало. Пока нас не касается, мы не касаемся. Пока нас не попросят, мы не делаем. Пока нас не обманывают, мы не обижаемся. Пока словами человек не скажет нам, мы пальцем не шевельнём. Потому и не следует людям говорит про Многоликих, якобы договор заключён или ещё чего. Ну и обманывать не следует, а то нарвёшься так, на Многоликого. А мы обман в свой адрес не прощаем. Так что, на будущее, запомни и для себя это. А ещё лучше, двигай к тракту на княжество. Там наших нет. Не попадёшься, случайно слово брякнув. - засмеялся Гордей. - Сундук, только, не потеряй. Начни жизнь с чистого листа и живи, как в сказке.
- Как в сказке. – повторил Уйка. – Да тут вся эта история, как в сказке получилась. Только не для всех со счастливым концом.
- Ну, так, нигде такого закона не прописано, что сказки со счастливым концом должны быть обязательно. – засмеялся Гордей и сгрёб очередные пять кучек в одну.
____
Подписывайтесь, подключайтесь к ЧАТу, кто ещё не подключился. В чате сигнал о новой сказке вы получите даже не переходя в Дзен (с любой страницы Яндекса).
Для тех, кто ещё не знает. Путеводителя по Чёрному лесу быстро проведёт вас по всем сказкам.