ИНТЕРВЬЮ, СКОРО: МОНАХ ДИОДОР (ЛАРИОНОВ)
Монах Диодор — богослов, патролог, переводчик, специалист по средневековой византийской философии, каноническому праву, насельник Богородице-Сергиевой пустыни (Республика Марий Эл). Занимается переводами, научно-богословской работой, печёт хлеб и работает в саду. Мы побеседовали о богословии, философии, монашеской жизни и образовании.
Скоро во всех Ютубах страны!
А пока предлагаем ознакомиться с отрывком из другого интервью нашего гостя, которое он давал несколько лет назад.
____________
«Какое бы вы дали самое краткое определение богословию? Чем богословие является для вас лично?
— Богословие – это практика осмысленной жизни в союзе с Богом.
— Да, действительно краткое определение. Но оно, наверное, нуждается в пояснении.
— Несомненно. Эта практика требует не только интеллекта, но и всех сил души. Силы души, управляемые разумом, привлекают к такой жизни и тело — дают ему правило для повседневной деятельности. Мы все живём в преддверии смерти, которая открывает горизонт для мысли о вечности. А вечность – это Бог. Слова «вечность» и «Бог» тождественны: нет вечности без Бога. А Бог, которого мы познали, это Богочеловек Иисус Христос. Поэтому всё богословие сосредоточено на Нём. Нет триадологии без христологии, потому что нет Бога без Христа. Христос соединяет «расстоящиеся естества», как поётся в одном из песнопений: Он не только единосущен Отцу, но и является средоточием и смыслом жизни универсума, потому и назван Логосом. Богословие и возможно только потому, что Логос воплотился. «И мы видели славу Его, славу как единородного от Отца»: эти слова апостола дают начало всякому богословию. Но исходное начало определяет весь путь — всё богословие — это учение о единосущии Отца и Сына, то есть по сути исповедание Христа Богом, и свидетельство о славе Божией, которая познана лично. А личное познание есть результат обращения, то есть практического действия. И наиболее глубоко и последовательно, по моему убеждению, эти три составляющих — обращение, исповедание и свидетельство — выражаются в монашеской традиции. Для меня монашество — это богословие, и богословие — это монашество.
— Вы сказали о том, что практическое действие – это обращение. Вы имеете в виду покаяние?
— Да! Ведь с этого начинается Евангелие: «Покайтесь, ибо приблизилось Царствие Божие». Царствие Божие — это Христос. Имя Христа — это то, что человек, переживший обращение, носит в разуме и в сердце, это имя переполняет всё его существо, всё мышление. Поэтому покаяние неотрывно от исповедания и свидетельства: покаявшись, мы свидетельствуем о Христе, становимся богословами. Я очень люблю одну стихиру, которая поётся Великим постом, — в ней богословом назван разбойник, который висел рядом со Христом и покаялся. В этой стихире смысл богословия передаётся предельно отчётливо: «Радуйся Кресте, имже познася единым мгновением разбойник богословец, взываяй: помяни мя Господи, во Царствии Твоем». Мы каемся в наших грехах, обращаемся ко Христу, принявшему за нас смерть на Кресте, и вслед за Ним принимаем свой собственный крест в подражание Ему — и через это открывается путь к богопознанию. Разбойник исповедал Христа Богом и Спасителем — и в единое мгновение стал богословом. Евангелие, и церковная традиция говорят нам, что иного пути к познанию Бога нет. И иного богословия, по сути, в Церкви нет. И вот этой верой во Христа, которая появляется через покаяние, а затем становится свидетельством и исповеданием, целиком и полностью пронизано всё Евангелие и все апостольские послания. Богословие, если оно подлинно, всегда приводит к этой непосредственной вере апостолов: «Мы говорим о том, что знаем, и свидетельствуем о том, что видели». Богословие учит видеть. Богослов, как Фома, влагает руки свои в ребра Христовы, и затем говорит: «Господь мой и Бог мой!»
— Мне кажется очень интересным и важным то, что вы упомянули о богослужебной традиции. Часто можно наблюдать, что научная, или интеллектуальная, традиция богословия существует как бы в изоляции от церковной или богослужебной традиции. Но, очевидно, это должно восприниматься как нечто нераздельное.
— Да, при определённом подходе это две стороны одного и того же. Научное исследование рождается от внутренней озабоченности, беспокойства, пробуждённого неким действием божественной любви, которое ещё не познано, не воспринято в полной мере — оно просто зовёт тебя взобраться на гору, с которой ты можешь наблюдать при свете божественного откровения деятельность Бога в мире. Удивление, которое руководит тобой, заставляет всё больше и больше устремляться к верху горы, задаваться вопросами. С каждым новым подъёмом пропадает тень, туман развеивается, всё больше и больше до тебя проникают солнечные лучи, параллельно открываются необозримые горизонты, от которых захватывает дух. Созерцание логосов промысла Божия рождает поток благодарности Богу, а благодарность переполняет душу любовью к Нему. И тогда ты можешь реализовать тот логос, или предназначение, ради которого создан, то есть славословить и воспевать Господа Бога твоего. Церковная гимнография именно такого свойства — она является итогом богословского познания, в ней отражено всё богословие Церкви, описаны все движения человеческой души, ищущей Бога. Славословие Бога — это совершенство человеческой деятельности. Поэтому богословие всегда начинается как удивление и заканчивается как славословие».
________________
Источник: портал "Богослов.ру".
