Соловьев: Алексей, сейчас все больше возникает вопросов, потому что Китай блестяще ответил на попытку ввести санкции против себя. Жестко, мощно, сильно. То есть, многие говорят, вот нам надо брать пример, также не рассусоливая. Многие подозревали, что в Анкоридже то, что произошло, это такая комбинация, чтобы нас ввести в заблуждение, а на самом деле, китайцы могут за нашей спиной сторговаться с американцами, но не похоже. Скорее похоже, что всё-таки формулировка «спина к спине», будет осуществлена. По крайней мере, ясно, что НАТО рассматривает двух врагов. Один Россия, потому что ее сожрать легче, чем Китай, второй Китай. Что говорит Китай? Как Китай реагирует? Плюс у Китая же неприятность большая, там сильно фондовый рынок обрушился, после роста. Сейчас вдруг они грохнулись процентов на 15 и весь мир стал за сердце хвататься.
Маслов: Ну, во-первых, сразу понятно, что Китай заставляют о себе все время говорить. Обратите внимание, что это та страна, где если проседает фондовый рынок, действительно все, весь мир и хватается за сердца, и я сегодня посмотрел, как в Японии, просто параллельно с Китаем начинает проседать фондовый рынок, не говоря уже о США. То есть, Китай – это страна, которая влияет на тренды и поэтому Китай может жёстко отвечать. Я обратил внимание, кстати говоря, Россия на американские санкции отвечала тоже жёстко, но просто объем экономик России и Китая совсем разный и в этом плане Китай может значительно жёстче отвечать. Здесь есть, вот я приведу простой пример, который на мой взгляд очень показательный. Буквально вчера, китайское посольство в России опубликовало список 10 самых топовых российских товаров, востребованных в Китае. То есть то, что китайцы готовы покупать у России. И товары очень хорошие, в любом смысле, они очень вкусные. Это мёд, это орехи, это шоколад, это некоторые мясные изделия и так далее. И я сначала подумал, может быть, речь идет вообще, только о продуктах питания, но потому что, мол, список такой. Нет, это как раз список того, что из России, Китай готов на бытовом уровне поставлять. То есть, в сторону отодвигаем нефть и газ, и оказывается, то, чем славится сейчас Россия в Китае, на первом месте, если я не ошибаюсь, идет мед, шоколад, на последнем месте, на десятом, что на самом деле тоже неплохо, это янтарь и изделия из янтаря. Но самое главное, там нет никакой российской…
Соловьев: Честно говоря, да, довольно унизительно.
Маслов: Вот-вот я о том же.
Соловьев: Списочек так XVI века.
Маслов: Вот и я о том же, потому что, в принципе, абсолютно правильно. Ну, там есть йогурт.
Соловьев: Ну, кроме шоколада.
Маслов: Да. Ну, есть там водка, например, российская, что прекрасно, очень здорово, но слушайте, там нет никаких высокотехнологичных изделий. То есть, это в принципе, список сырьевого государства. Это то, как, например, вот мы студентов обучаем, что в XXI веке колонизаторы закупали из Китая, из Индии, ну приблизительно такой же набор. То есть, специи и все остальное. Вот это и есть показатель разницы в подходах. Та страна, у которой закупают в основном свежее мясо, там изделия из янтаря, она с большим трудом может диктовать свою волю экономическую. И вот это то, что думаю, та идея, которую постоянно пытались провести, проблема не в том, что Китай настолько силен, что США его боится. Конечно, США сильно опасаются Китая, вопрос в том, что если Россия сейчас не усилит свою позицию по высоким технологиям, не то, что сравнится с Китаем, а не начнет сильно продвигать наши высокотехнологичные изделия в мир или, по крайней мере, разрабатывать это, то, в общем, окажется, что мы будем в хвосте, там в случае с китайской политикой. Посмотрите, как хорошо на мой взгляд, очень грамотно, Лавров сейчас на переговорах с Ван И свернул тему взаимодействия, На мой взгляд, вообще, впервые за многие годы, Россия начала говорить о том, что давайте подумаем над контурами будущего мира. Не просто о расширения торговли, эта любимая наша тема. Опять-таки, это правильная тема, но это уже вчерашний день. Мы стали говорить о том, что давайте говорить о выходе из долларовой зоны. Каким образом? Давайте обсуждать. Мы стали говорить о том, что давайте восстановим нормы ООН, то есть, в общем-то, справедливый, полноценный мир. Вот это уже движение вперед. Но самое главное, нам сейчас не остаться позади из-за этой гонки, которую устраивают США и Китай. По сути дела, мы сейчас возвращаемся к старой эпохе холодной войны, именно в том смысле, что противостояние стимулирует развитие технологий. Тогда военных, сейчас те же самые военные технологии, но совсем в другом объёме. Посмотрите, Китай за последние месяцы и запустил количество спутников самого разного назначения и геостационарных спутников, больше, чем в прошлом и позапрошлом году вместе взятых. И вообще, в этом году будет запуск 40 крупных космических объектов в Китае. Зачем? Китай говорит официально, что мы запускаем спутники для того, чтобы наблюдать за движением транспорта и грузов по всему миру. Китайских грузов имеется в виду. Что мы делаем для того, чтобы наблюдать за экологией, за чистотой экологии, предположим, что это так. Хотя все эксперты, которым я склонен доверять, поскольку сам не являюсь большим специалистом в освоении космоса, говорят, что это спутники раннего предупреждения. Китайские спутники, обратите внимание, которые защищают от атаки из космоса, но прежде всего, конечно, американской атаки. То есть, Китай рванул в космос. И причём, по всем параметрам уже известно, что, по крайней мере, объявлено, что в 2030 году, Китай будет на Марсе, Юпитере, Венере и как далее везде. Это одна сторона. Другая сторона, это развитие передачи сигналов из космоса, то есть, создание космического интернета, над которым сейчас работает Китай. Я не говорю, что это всё 100% удастся, не в этом дело.
Соловьев: Удастся.
Маслов: Но есть другой момент. Посмотрите, кто финансирует эти программы в Китае? Да, государство стимулирует, оно дает налоговые льготы, послабление, преференции, но всё это сосредоточено в нескольких крупных, формально частных корпорациях. За ними стоит, конечно, государственный капитал.
Соловьев: Которые при этом конкурируют друг с другом.
Маслов: Они рвут друг друга. Они рвут друг друга, потому что за этим стоит гигантские деньги. И то, как мы восхищались, кто-то искренне, кто-то нет, как там Илон Маск или Безос, запускает свои ракеты, как частые формальное лица, так в Китае та же самая история начинается. И над этим, конечно, нависает Китайское Космическое Агентство, но разрабатывают разные корпорации, как крупные, так и мелкие. От маленькой детали до большого спутника. Вот это и есть…
Соловьев: Ну, давай с тобой вспомним, например, советский опыт. У нас же была не одна, скажем, контора, ни один завод, не одно бюро, которое производило самолёты, а между ними была жесточайшая конкуренция, за счёт чего и появлялась высокого качества боевая техника. Конкуренция необходима.
Маслов: В общем, да. Королёв ругался с Янгелем, у Янгеля там были свои счеты с Челомеем, но, в принципе, каждый из них был по-своему гений и прекрасный организатор. Но экономика была по-другому организованна. Понятно что, опять-таки, за этим стояли только государственные деньги, но сейчас ситуация изменилась, что в Китай перешел, по сути дела, на конкурентную основу производства высоких технологий. И когда мы много рассуждаем, что у россиян мозги хуже? Да не хуже, конечно, я думал, что в чём-то лучше, но конкретной основы нет. И пока у нас сливаются эти деньги в одну корпорацию в какую-нибудь или в две. Или, когда есть нависающие над всеми Роснано, которая пыталась что-то разработать, и выхлопа серьёзного нет, прорывов-то серьёзных нет и технологических. Вот, это сейчас и есть наша позиция в отношении с Китаем и США. Мне кажется, уже прошел тот момент, когда мы считали просто объемы торговли, сколько с Китаем мы наторговали или, например, мы считали, сколько боеголовок между Россией, США и Китаем. Кто мощнее? Всё-таки, и Китай, например, об этом сейчас говорит. Я смотрю последние статьи, которые появляются, там скажем, за последние 2-3 месяца в Китае. Китай говорит, зачем нам надо развивать, например. высокие технологии? Единственный систем способ защиты от атаки из космоса, на пример, это не спутники, не китайские спутники, это по сути дела различные форматы блокировки сетей управления США. То есть, это кибератаки, чтобы предотвратить на самом раннем этапе. Вот это есть раннее предупреждение, упреждение атаки со стороны США. И вот в это вкладываться гигантские деньги. Поэтому, мне кажется, что здесь, в общем, конечно, Россия и Китай, начинают подходить к каким-то совместным действием. Ни в коем случае, я сейчас не говорю про совместные атаки на США, об этом и ничего, по крайней мере, официально не знаем.
Соловьев: Не наш метод.
Маслов: Да. А вот здесь, на самом деле, мне тоже, мне представляется, что если мы сейчас… Даже мы с другого начнём… Посмотрите…
Соловьев: Алексей, о каких совместных проектах, извини, ты говоришь? Вот я позволю себе, не хороший вопрос, скажи мне, пожалуйста, а какое финансирование у твоего института?
Маслов: Ну, небольшое, скажем так. Не буду открывать секрета.
Соловьев: А скажи мне, пожалуйста, а какое финансирование китайских институтов, изучающих Россию и российский опыт?
Маслов: Если честно сказать, я смотрел в 100 раз больше, не в 10. В 100 раз больше.
Соловьев: Во и ответ.
Маслов: Вот да. Если, чтобы было понятно. Тут вопрос даже не в деньгах. Я приведу абсолютно ненаучный параметр, это, грубо говоря, количество статей на душу населения. Это неправильно, с точки зрения науки, это неправильно, потому что одна статья, может быть, гениальная, а 10 статей чепуховых. Ну, в общем, это какой-то более-менее разумный параметр. Не может быть, например, в Китае, также как и в США в научном институте, не может быть так, чтобы человек за год, за два, за 3 не написал ни одной значимой статьи. Его просто после этого увольняют и всё. Потому что идёт в мире конкуренция. Если мы выплачиваем зарплату людям, которые не публикуют статьи, не участвуют в серьезных научных разработках, не получают гранты, не участвуют в научных конференциях, то возникает вопрос, за что мы платим? За что государство платит? Является ли это просто расходованием государственных денег? Мы боремся с воровством.
Соловьев: Конечно, является.
Маслов: Конечно.
Соловьев: Только попробуй его уволить, и он по суду восстановится.
Маслов: Да. Потому что в общем… Кстати говоря, могу точно сказать, российское законодательство одно из самых лояльных по отношению, именно, к работникам, к сотрудникам и нет, конечно, это правильно, то есть, мы защищаем, защищаем очень-очень хорошо, но надо понимать, что в условиях жесточайшей конкуренции, мы сами должны создавать новый стимул и более жесткие подходы. Потому что, если мы сейчас изучаем, например, темы, тематики которые не соотносятся с современностью, если мы не изучаем, например, как в Китае развивается искусственный интеллект или, как, например, он воплощается в образовании, в науке, в управлении государством, мы ничего не знаем о Китае. Мы просто ничего не узнаем и в Китае. Если мы изучаем только вопросы истории или абстрактные вопросы, например, сколько ВВП в Китае…
Соловьев: По большому счету, твой институт должен быть головным в подчинении которого, работают дикое количество центров, изучающих отдельные направления китайской жизни, с целью перенять опыт, осознать и дать грамотные рекомендации, как для государства, так и для бизнеса.
Маслов: Ну, опять-таки, открою небольшой секрет. Вот те справки, которые мы посылаем высшему руководству страны, они находят не просто там понимание, а большие благодарности, но надо понимать, что интеллектуальный слой, который пишет эти отчеты, справки, он не очень большой. Просто каждый, неважно, не только тот институт, которым я руковожу, но многие институты, они возникали в определенных исторических условиях.
Соловьев: Совершенно иных.
Маслов: Иных, абсолютно иных. Да. И, кстати, я обращу внимание, что многие институты и Институт Дальнего Востока, и Институт ИИСУС США и Канады, и Латинской Америки, Африки, они когда-то создавались решением ЦК партии. Тогда не было в нашей Компартии, коммунистической партии Советского Союза, тогда не было такого слова, но, в общем, это были классические 03:21:50 НРЗБ , вот эти вот аналитические центры. Ну, условия изменились, а структуры многих институтов остались прежними, подход остался прежним, работоспособность, к сожалению, осталась прежней. Когда все считали, что за тобой стоит государство с бесконечным ресурсом, которое будет платить тебе лишь за то, что ты просто существуешь на этой земле. Всего этого сейчас быть не может, потому что новые условия. Когда мы говорим о конкуренции с США, о конкуренции с Китаем, конкуренцию в реальности делают люди. Если эти люди не хотят работать, не могут, утратили навык к труду, я ни в коем случае не говорю про всех, есть гениальные абсолютно люди, которые работают, но какая-то категория, все считают, что мы занимаемся болтологией. И мы проигрываем эту гонку и нам это не простят. Мы-то на своём, на Земном шаре ещё проживём, но после нас будут дети, будет государства. Вот нам надо думать, что будет завтра, какой мы такой задел сделали.
Соловьев: Могу сказать еще страшней. Если посмотреть, что говорит НАТО, какие планы строят, то перед нами стоит задача, когда мы обязаны произвести такого уровня рывок, как был в двадцатые – тридцатые годы. У нас просто нет… Иначе исторически мы исчезнем. Не случайно Путин говорил, что нам необходимо совершить рывок и называл там искусственный интеллект и так далее, так далее. Потому что, иначе всё, мы отстанем навсегда, а как только мы отстанем, это проявится и в военных технологиях. Нас разорвут и уничтожат.
Маслов: А более того, вот посмотрите, на какой временной горизонт строит Китай свои планы.
Соловьев: 100.
Маслов: 100 лет, да. И мы, например, знаем приблизительно, чего Китай достигнет к 2035 году, и к 2049 году, к 100-летию образования КНР и так далее. И многие институты аналитические, научные, научно-технологические, они точно также строят свои планы на 20, 30, 50 лет вперёд. Это очень правильно, потому что они планируют не себя, они планируют свою реакцию на внешний мир, потому что мир будет изменяться. Они думают, каким будет мир. Вот если мы, я честно скажу, у нас горизонты планирования у многих институтов на 2, на 3 года, на 4, мы не думаем, каким образом мы будем выглядеть через 10, через 20 лет. Я понимаю, почему мы часто не думаем, потому что людям надо выживать сейчас и сегодня. И когда многие люди говорят: «Слушайте, да такая маленькая зарплата, что мы за неё будем работать. Или дайте нам, повысьте зарплату», но часто в ответ слышат: «Ну, вы сделайте что-нибудь, вы предложите что-нибудь такое, что было бы прорывным, чтобы реально серьёзно. Ну, публикуйте в год не одну статью серьёзную, a 5 – 6 серьёзных прорывных статей, новые разработки, уникальный материалы». Это могут быть архивные материалы, помогут материалы, сделанные по результатам электронного парсинга китайских сетей, но и тогда мы начнем планировать на будущее. Вот это проблема. Проблема маленького горизонта планирования подводит Россию очень серьезно. Россия, честно говоря, хотя постоянно борется с какими-то внешними и внутренними проблемами, мы же уже вышли из категории выживания, как это было в 90-е годы, когда действительно у нас, мы не понимали, сохранится ли там институт или университет завтра. И вот, надо изменять горизонт планирования, то есть, переходить на то планирование, каким будет США, Китай и окружающий нас мир. Посмотрите опять-таки программы научно-технического развития США, она опубликовано там разными кусками. Мы видим, что планирование идёт на 30 на 40 лет вперед, как минимум. Я ещё раз говорю, это официальные планы. Есть какие-то секретные, закрытые планы. Та же самая история в Китае. Посмотрите планирование, к сожалению, Российской академии наук.
Соловьев: А оно есть?
Маслов: Оно очень короткое. Оно есть. Оно очень короткое. Поэтому, если мы не переходим, не думаем про будущее сегодня, мы оказываемся просто бездельниками, которые подводят российское государство.
Фрагмент эфира программы "Полный контакт" от 25 марта 2021 года.