Как и многие другие страны, Кения давно обсуждает ценность введения формы автономного управления. Кажется, что эта дискуссия замкнулась.
«Региональная» конституция 1963 г. была предназначена для передачи власти. Это длилось меньше года. К тому времени, когда Кения стала республикой, через год после обретения независимости, образец централизованного государства, тесно смоделированный по образцу административных структур колониализма, был восстановлен.
Он продержался более или менее без изменений до 2013 года, когда на выборах были созданы институты автономного правительства нового типа, структура которого получила явную поддержку населения на конституционном референдуме 2010 года.
Главный вопрос, стоящий сейчас перед Кенией, очень прост. Сможет ли эта новая система с ее 47 правительствами округами (каждое со своим собранием и исполнительным губернатором), двухпалатным парламентом и кабинетом технократов обеспечить стабильное и подотчетное правительство?
Краткий ответ, наверное, будет: не сразу.
Отчасти это из-за некоторой амбивалентности в самом центре государства. Заместитель президента Уильям Руто во время референдума активно выступал против конституции.
Хотя президент Ухуру Кеньятта настаивал на том, что он привержен полному осуществлению новой конституции - и был очень громким и заметным в этом - очевидно, что среди высокопоставленных государственных служащих все еще сохраняется определенный скептицизм по поводу целесообразности передачи полномочий, и способность уездных властей брать на себя отведенные им роли.
Проблемы округов
Но новые институты сталкиваются с другой, возможно, даже более серьезной проблемой.
С начала 1990-х годов в Кении продвигали идею деволюции две разные силы. Бытует мнение, что проверка на местах сделает правительство более прозрачным и уменьшит коррупцию.
Короче говоря, такая передача полномочий могла бы уменьшить клиентскую политику, которая долгое время вращалась вокруг президентства. Это, в свою очередь, позволило бы распространить богатство и уменьшить недовольство в маргинализированных регионах, которое угрожало стабильности государства.
Другой силой было требование создания новых, локализованных видов клиентлизма ( система иерархических взаимоотношений) с сильным этническим и / или региональным содержанием.
Это требование частично исходит от честолюбивых политических лидеров, которые поощряют этнические настроения, но также частично оно исходит от общественности, сомнительно, сможет ли государство когда-либо быть действительно прозрачным и справедливым, и кто надеется извлечь выгоду из местного покровительства.
Существует неприятная возможность того, что некоторые губернаторы станут мини-президентами, управляя местными вотчинами, отстаивая претензии тех «коренных жителей» на своих округах, чтобы обеспечить поддержку этнического округа. Этническая политика делегированного патронажа вполне может вступить в противоречие с либеральным видением подотчетной децентрализованной власти.
Сама степень народного энтузиазма по поводу конституции может способствовать этому. Чрезвычайно высокая явка на мартовские выборы частично была результатом острой конкуренции за пост президента. Но это также отражало надежду, по крайней мере, некоторых избирателей на то, что правительства округов вознаградят своих местных избирателей доступом к земле, работой или другими видами покровительства, и что они будут отдавать предпочтение «своему» народу по сравнению с другими кенийцами.
Ожидания высоки - нереалистично, учитывая очень ограниченные ресурсы, доступные правительствам графств.
Газеты пестрели объявлениями о найме уездных властей новых сотрудников и рассказами об амбициозных инвестиционных планах. Некоторые округа уже подняли налоги на недвижимость для оплаты этих схем; другие выделили землю для амбициозных инвестиционных схем; другие поручили частным работодателям нанимать только «местных» людей, хотя у них нет полномочий обеспечивать выполнение таких приказов.
Там, где существует напряженность из-за присутствия «посторонних» на суше - особенно на побережье или в Рифт-Валли - правительства графств будут испытывать давление, чтобы поддержать интересы тех, кто утверждает, что они являются коренными народами, хотя их полномочия делать это на законных основаниях. будет очень ограничено.
Требования покровительственной политики уже усложняют передачу полномочий. Многие из избранных в парламент графств в марте объявили забастовку, требуя повышения заработной платы и пособий.
Хотя избиратели критикуют жадность своих представителей, они, тем не менее, ожидают, что они будут достаточно богатыми, чтобы оказывать финансовую поддержку тем, кто обращается к ним за помощью. Забастовка замедлила работу уездных управ, а улучшенные условия, предлагаемые сейчас членам собрания, создадут дополнительную нагрузку на ограниченные ресурсы.
Вывод
Все это не означает, что деволюция обречена или была плохой идеей. Но еще это означает, что конституция 2010 года не положит конец долгим дебатам Кении о том, где должна находиться власть и как лучше всего обеспечить процветание.
Правительства графств и национальные правительства будут проверять друг друга на прочность и решать ряд вопросов: самое главное, точный характер власти графств над землей и контроль доходов, получаемых от минеральных ресурсов или от крупной инфраструктуры, такой как порт Момбаса.
Губернаторам и уездным правительствам придется управлять ожиданиями избирателей. Нелегко найти баланс между требованиями устоявшейся политической культуры клиентлизма и стремлением к автономному правительству, обеспечивающему прозрачность и подотчетность.
Так же к прочтению
История рабства через объектив камеры
Делитесь впечатлениями в комментариях !