За годы оккупации гитлеровцы провели в Белоруссии более 140 крупных карательных операций. За период с 1941 по 1944 гг. оккупанты превратили в руины 209 городов и городских поселков, 9200 сел и деревень, 5295 из них фашисты уничтожили вместе со всем или частью населения. 186 деревень не смогли возродиться, так как были уничтожены со всеми жителями, включая матерей и грудных детей, немощных стариков и инвалидов
Итогом нацистской политики геноцида и "выжженной земли" в Белоруссии стали 2 230 000 человек уничтоженных за три года оккупации. Согласно уточненным данным погиб каждый третий житель Белоруссии.
И, когда мы говорим про выжженную землю, сожженную деревню, то сразу вспоминаем Хатынь.
Утром 22 марта 1943 года по булыжному тракту в сторону Минска направлялся небольшой кортеж. Два грузовика, набитые солдатами 118 охранного полицейского батальона, сопровождали легковой автомобиль командира, Ганса Вёльке, отбывающего в отпуск в Германию. В 13 км от тракта конвой попал в партизанскую засаду: капитан Вёльке и четверо сопровождающих были застрелены, что и решило участь находящейся рядом деревеньки Хатынь.
Погибший немецкий капитан был не простым офицером. Ганс Отто Вёльке, знаменитый в Германии спортсмен, завоевал первую в стране золотую медаль в толкании ядра на Олимпиаде, проходившей в 1936 году в Германии. Восхищенный фюрер пригласил победителя в свою ложу на стадионе: ведь здоровяк Вёльке, истинный ариец, подтвердил национальную теорию «превосходства арийской расы», установив новый мировой рекорд в легкой атлетике. По личному распоряжению фюрера чемпиону присвоили внеочередное звание.
Когда известие о гибели любимца Гитлера дошло до высшего командования вермахта, судьба Хатыни была решена: жители деревни должны были понести «коллективную ответственность» за смерть капитана. Приказ о зверском уничтожении деревни отдал командир батальона Эрих Кёрнер.
Вечером 22 марта 1943 года в Хатынь вошел 118 батальон охранной полиции и окружил ее. Прибывшие расстреляли 26 человек, заготавливающих лес у того места, где кортеж попал в засаду. Всех жителей деревни полицейские согнали на подворье колхозного зернового тока, заперли в сарай и подожгли соломенную крышу.
Из показаний Остапа Кнапа, военнослужащего 1-й роты 118‑го батальона:
«Все мы изготовились к стрельбе... Переводчик Лукович поджёг факелом сарай. Люди в сарае стали кричать, плакать. Крики горевших и задыхающихся от дыма людей были страшные. Их невозможно было слышать. От них становилось жутко. Я как сегодня помню, что лично стреляли по находившимся в сарае жителям деревни начальник штаба батальона Васюра, заместитель командира первой роты Мелешко, а также Лакуста, Пасечник, Панкив, Катрюк, Кмит, Лукович...»
Из показаний свидетеля Петричука о карательной акции в Хатыни:
«Мой пост был метрах в 50 от сарая, который охранял наш взвод и немцы с автоматами. Я хорошо видел, как из огня выбежал мальчик лет шести, одежда на нем пылала. Он сделал всего несколько шагов и упал, сраженный пулей. Стрелял в него кто-то из офицеров, которые большой группой стояли в той стороне. Может, это был Кернер, а может, и Васюра. Не знаю, много ли было в сарае детей. Когда мы уходили из деревни, он уже догорал, живых людей в нем не было: дымились только обгоревшие трупы, большие и маленькие... Эта картина была ужасной. Помню, что из Хатыни в батальон привели 15 коров».
Обезумевших людей, пытавшихся выбежать из пылающего гумна, расстреливали из пулеметов стоящие в оцеплении полицейские и эсэсовцы. Гитлеровцы убили в Хатыни 149 человек, из них – 75 детей младше 16 лет.
От карателей скрылось три ребенка Володя и Соня Яскевич и Саша Желобкович, когда жителей сгоняли в сарай.
Но, среди погибших были и те кто выбрался из этого адского пламени. Чудом выжил, спрятавшись под телом убитой матери, Витя Желобкович. Раненого в ногу Антона Барановского эсэсовцы приняли за мертвого. Обгоревших раненых детей после ухода карателей подобрали и выходили жители соседней деревни.
Из горящего сарая спаслись две девушки – Мария Федорович и Юлия Климович. Они доползли до леса, где их подобрали жители деревни Хворостени. Позднее и эту деревню оккупанты сожгли, и обе девушки погибли вместе с деревенскими жителями.
Из взрослых жителей Хатыни выжил 56-летний кузнец Иосиф Каминский. Обгоревший и раненый, он пришел в сознание ночью, когда каратели ушли из деревни. Отца ждал тяжкий удар: под трупами односельчан он нашел своего 15-летнего сына Адама. Смертельно раненый в живот, мальчик умер на руках у отца.
Этот страшный момент смертельной боли запечатлен в единственной скульптуре мемориального комплекса «Хатынь» – «Непокоренный человек».
Вновь иней на деревьях стынет
По синеве, по тишине
Звонят колокола Хатыни…
И этот звон болит во мне.
Перед симфонией печали
Молчу и плачу в этот миг.
Как дети в пламени кричали!
И до сих пор не смолк их крик.
Над белой тишиной Хатыни
Колокола — как голоса
Тех,
Что ушли в огне и дыме
За небеса.
«Я — Анна, Анна, Анна!» — издалека…
«О где ты, мама, мама?» — издалека…
Старик с ребёнком через страх
Идёт навстречу.
Босой.
На бронзовых ногах.
Увековечен.
Один с ребёнком на руках.
Но жив старик.
Среди невзгод,
Как потерявшийся прохожий.
Который год, который год
Из дня того уйти не может.
Их согнали в сарай,
Обложили соломой и подожгли.
149 человек, из них 76 детей,
Легло в этой жуткой могиле.
Он слышит: по голосам —
Из автомата.
По детским крикам и слезам —
Из автомата.
По тишине и по огню —
Из автомата…
Старик всё плачет.
Не потому, что старый.
А потому, что никого не осталось.
Село оплакивать родное
Идёт в сожжённое село.
По вьюгам, ливням и по зною
Несёт он память тяжело.
Ему сюда всю жизнь ходить.
И до последних дней
149 душ хранить
В душе своей.
Теперь Хатынь — вся из гранита —
Печально трубы подняла…
Скрипят деревья, как калитка,—
Когда ещё здесь жизнь была.
Вновь иней на деревьях стынет.
По синеве, по тишине
Звонят колокола Хатыни.
И этот звон болит во мне…
Стихи Андрея Дементьева
В 60-е годы XX века Первым секретарем ЦК КПБ стал Петр Машеров, партизан, герой Великой Отечественной войны. Память о войне не покидала этого человека, и он предложил создать мемориал, посвященный страданиям мирного населения, угодившего в жернова чудовищной войны.
Вемь комплекс сделан с серых и черных тонах, словно пепел...
К мемориальному памятнику Хатыни ведет 5-километровая асфальтированная дорога, проложенная через густой лес. Каждый километр пути к скорбному месту отмечен глыбой мрамора. На повороте – каменная стела, серая, словно пепел от сожженной деревни.
На огромной территории в 50 га с композицией траурных сооружений – тишина, прерываемая скорбными ударами 26 колоколов.
Здесь восстановлена планировка Хатыни, расположение трех деревенских улиц, 26 уничтоженных домов и 4 колодцев.
В центре комплекса – шестиметровая бронзовая скульптура «Непокоренный человек». Темный неподвижный силуэт, словно почерневший от горя, освещен солнечными лучами, на фоне пронзительно синего неба. Этот человек, который восстал живым из огня, вынес оттуда тело мертвого сына и несет свою скорбь через годы.
Рядом с бронзовой скульптурой «Непокоренного» идет светлая дорога, к черной крыше. Дорога, по которой старики, женщины и дети шли к месту своей гибели. Крыша, черная, как сама ночь из черного мрамора – напоминание о том, где все случилось.
И рядом, в нескольких шагах возвышается курган, на котором возвышается сруб дома из белых блоков мрамора. 149 хатынских женщин, стариков и детей навсегда остались в братской могиле, над которой возвышается могильный холм - Венец Памяти. До того, как на братской могиле было установлен этот памятник - там возвышалось три белых креста - в центе большой, а по бокам два маленьких: один крест символизировал женщин, один крест символизировал стариков, а самый маленький крест - детей.
Вдоль деревенских улиц, вымощенных серыми плитами, тропинки ведут к 26 сожженным домам, обозначенным первым венцом сруба. Перед каждым из 26 строений – открытая калитка приглашает войти в дом, которого нет. Это символ гостеприимства жителей деревни: у добрых людей двери не закрывались на замок.
Вертикальные обелиски, внутри которых черные таблички с именами тех, кто жил в доме. Тут нет даты рождения. Тут есть имя и возраст. И читая эти надписи просто разрывается сердце от боли. И не понимаешь, как можно было поднять руку на них?
Обелиски, как трубы обуглившихся печей. Их венчают колокола, одновременно звенящие каждые 30 секунд. Колокольный звон разливается далеко над молчаливыми зелеными холмами, хранящими пепел Хатыни, напоминающий о боли, страхе и ужасе, который пережили тут ни в чем неповинные люди.
В деревне раньше было 4 колодца. Теперь эти места обозначены плитами с углублением, где собирается дождевая вода. Часто туристы бросают в эти колодцы монетки.
Здесь создано единственное в мире кладбище деревень – увековечено все, что осталось от сожженных деревень. Могила каждой деревни – пепелище, в центре которого пьедестал в виде языка пламени, символ того, что деревню сожгли. В траурной урне – земля деревни, пережившей трагедию Хатыни и не возрожденной: детей, женщин и стариков сожгли, а мужчины погибли на фронте, возвращаться на пепелище было некому.
На кладбище символически похоронили 185 белорусских деревень, разделивших судьбу Хатыни. А 186-я деревня - это и есть сама Хатынь.
Рядом с «кладбищем деревень» – мемориал «Вечный огонь». Пламя Вечного огня вырывается через разорванную решетку. Он согревает три березы, склонившиеся в печали. Три дерева, словно живые люди. И вместо четвертого - огонь Памяти. Каждый четвертый...
Рядом, на граните – жуткая цифра – 2 230 000 погибших, каждый четвертый житель Белоруссии.
433 белорусские деревни, возрожденные после войны, увековечены, как символические «деревья жизни». На их ветвях в алфавитном порядке перечислены названия 433 деревень, уничтоженных фашистами вместе с жителями, но восстановленными после войны.
Посреди серых плит – строгая клумба с красными цветами, без единой травинки на земле – словно кровь, пролитая жителями Хатыни.
Сведения о 260 лагерях смерти, созданных немцами на территории Белоруссии за 3 года оккупации, хранит «Стена памяти» – мемориал из гранитных плит, напоминающий стену лагерного барака. В стене устроено 66 ниш, в каждой – название гетто и лагерей смерти, а еще – бесстрастные цифры погибших.
В Хатыни, на братской могиле, есть обращение от погибших людей нам, тех кто нынче живет. Это их боль и наставление:
"Люди добрые, помните: любили мы жизнь, и Родину нашу, и вас, дорогие. Мы сгорели живыми в огне. Наша просьба ко всем: пусть скорбь и печаль обернутся в мужество ваше и силу, чтобы смогли вы утвердить навечно мир и покой на земле. Чтобы отныне нигде и никогда в вихре пожаров жизнь не умирала!"
Когда я разбирала эту тему и готовила лекцию для детей, то столкнулась с одним ужасным фактом: среди тех, кто палил Хатынь было много коллаборационистов.
Кто же участвовал к уничтожении мирных жителей в деревне Хатынь?
Как я уже писала выше 118-й украинский шуцманшафт-батальон. Украинские коллаборационисты уничтожали белорусские деревни. Имена тех, кто сжигали деревню хорошо известны. Но, если вы думаете, что все были наказаны, то я вам разочарую. Это не так. Кто-то спрятался в США. А в Канаде пулеметчик Владимир Катрюк, который лично расстреливал людей в Хатыни, дожил до глубокой старости – Канада отказалась его выдавать.
Руководитель расстрельной роты, которая помогала 118-мо батальну, Иван Мельниченко в 1945 году явился с повинной. Но при перевозки для проведения следственных мероприятий сбежал. Он был застрелен в феврале 1946 года во время милицейской спецоперации.
В 1947 году началось расследование по делу батальонам «Дирленвангера» (эти батальоны уничтожали мирных людей). Следствие длилось 14 лет и выявило круг лиц, которые были членами этого батальона (хотела написать солдатами, но не написала…)
В октябре 1961 года на процессе в Минске перед судом предстали бывшие каратели батальона «Дирлевангер» А. С. Стопченко, И. С. Пугачев, В. А. Ялынский, Ф. Ф. Грабаровский, И. Е. Тупига, Г. А. Кириенко, В. Р. Зайвый, А. Е. Радковский, М. В. Майданов, Л. А. Сахно, П.А.Уманец, М. А. Мироненков и С. А. Шинкевич.
Все они, за исключением Уманца и Мироненкова, были участниками уничтожения Хатыни. Но это было лишь одним из преступлений карателей. Все подсудимые были приговорены к смертной казни.
Многие члены 118-го украинского шуцманшафтбатальона были приговорены к срокам заключения 20 – 25 лет. Но через 8 лет все эти коллаборационисты попали под амнистию и были освободены.
Константин Смовский, который был заместителем руководителя Эриха Кернера 118-го украинского шуцманшафтбатальона после ряда карательных операций в Беларуси оказался в Германии. А в 1945 году отправился к союзникам представившись борцом за независимость Украины. За какую независимость он сражался расстреливая, сжигая и белорусских женщин стариков и детей, я не понимаю. Он долго жил на территории Западной Германии и поддерживал бандеровцев. А после бежал в США. Ему даже присвоили звание генерал-хорунжего. Умер каратель в Миннеаполисе в 1960 году.
Василий Мелешко
«Возьмите комвзвода Мелешко: кадровый советский офицер и форменный садист, буквально шалел от запаха крови», — такую характеристику на допросах своему сослуживцу дал начальник штаба 118-го шуцманшафт-батальона Григорий Васюра.
Мелешко рвался убивать людей лично. В Хатыни он расстреливал тех, кто пытался спастись из огня.
Он долго скрывал то, что участвовал в карательных немецких операциях и даже служил в армии.
Уже в Казахстане его уличили в сотрудничестве с немцами. Но не смогли доказать, что он лично расстреливал мирных жителей. И он был осужден и выпущен по амнистии в 1955 году.
То, какую роль он сыграл с судьбе жителей Хатыни удалось доказать только в 1974 году. И на этот раз этот преступник был приговорен к высшей мере наказания – расстрелу.
Григорий Васюра.
Часть его показаний вы уже читали в статье. Именно он был начальником штаба 118-го шуцманшафт-батальона.
Много свидетелей утверждало, что Васюра лично руководил расправой над мирными жителями и лично расстреливал женщин и детей.
Среди доказанных эпизодов деятельности Васюры: карательная операция в селе Осови, где было расстреляно 78 человек, расправа над жителями села Вилейки, уничтожение жителей сел Маковье и Уборок, расстрел 50 евреев у села Каминская Слобода. Суд пришел к выводу, что лично Григорием Васюрой были уничтожены более 360 женщин, стариков, детей.
Но на скамье подсудимых он оказался только в 1986 году. Он прошел фильтрацию, во время которой ему удалось скрыть свое участие в карательных операциях. Но его имя все же всплыло при расследовании отрядов «Дирленвангер» и даже тогда ему удалось скрыть свою роль в карательных операциях. Он был амнистирован в 1955 году просидев в тюрьме только три года.
Он отправился в Киев и сделал себе карьеру. Он был председателем совхоза, стал почетным курсантом Киевского высшего военного инженерного дважды Краснознаменного училища связи имени М. И. Калинина.
На вопросы о том, за что сидел отвечал, что за то, что попал в плен. И все ему верили.
Но, в 1985 году потребовал себе орден Отечественной войны II степени: к сорокалетию Победы им отмечали всех ветеранов. Тогда подняли архив и нашли множество несостыковок и белых пятен в его биографии. Сотрудники комитета по крупицам начали собирать информацию, все показания и свидетельства. И вскоре поняли, что перед ними страшный человек - начальник штаба 118-го шуцманшафт-батальона.
6 декабря 1986 года трибунал Белорусского военного округа приговорил Григория Васюру к расстрелу.
Более того на Украине и вовсе отрицают участие 118-го батальона в карательных операциях. Потому что этот батальон относится к Организации украинских националистов. А ОУН объявлены в современной Украине героями, борцами за свободу.
И я хотела бы закончить эту статью словами такими: нельзя забывать про такую Хатынскую трагедию, про трагедию сотни других сожженных деревень и уничтоженных людей. Но так же нельзя забывать и про то, что виновный должен быть наказ и нельзя героизировать нацистов и фашистов. Ведь героизируя их, ты словно оказываешься соучастником их преступлений и попираешь ценность человеческой жизни.