Степа снова и снова себя прокручивал, как гениальную актрису, как драму, но его все более захватывало это бесконечное, как ленточный червь, повторение.
Каждый раз, когда он был близок к победе, на пороге вырастало чудовище. Тогда Приходилось снова и с еще большим блеском отступать. Но теперь он уже не отступал, нет. Он просто делал ход за ходом, и становилось только хуже: чем больше побед, тем