Фу, я не могу! С перекошенным лицом Юлька вскакивает со своего места и становится прямо напротив меня. В электричке полно свободных мест. Но Юлька настойчиво продолжает стоять. С выражением, как будто её сейчас стошнит, она выдавливает: - Он там, - и делает кивок назад. На мой полный недоумения взгляд она поясняет: - Там. Мужик. Смотри на штаны. Я выглядываю из - за Юльки и вижу лысого японца в
- Фу, я не могу! С перекошенным лицом Юлька вскакивает со своего места и становится прямо напротив меня. В электричке полно свободных мест. Но Юлька настойчиво продолжает стоять. С выражением, как будто её сейчас стошнит, она выдавливает: - Он там, - и делает кивок назад. На мой полный недоумения взгляд она поясняет: - Там. Мужик. Смотри на штаны. Я выглядываю из - за Юльки и вижу лысого японца в кэжуал, развалившегося на сиденье напротив. Тёмная футболка. Лёгкие брюки. Но что - то не так. И тут мои глаза расширяются и хлопают. На самом причинном месте на брюках дыра. Большая дыра. Вольно и широко она пролегает по мужской промежности, позволяя немногочисленной публике вагона лицезреть отсутствие нижнего белья и некоторые интересные особенности японской анатомии. Я перевожу глаза на Юльку. - Видела? шепчет мне она. - Угу, поднимаю брови я. - Ну и че ты вскочила? Садись. - Да не могу я на это смотреть! Меня воротит. - Ну и не смотри! Не стоять же всю дорогу из - за хозяйства мужского. Юлька нехотя садится обратно. - Слушай, а может, он не заметил? пытается она найти какое - то объяснение вагонному стриптизу. И ему просто все сказать постеснялись? Я снова смотрю на японца, как ни в чём не бывало раскинувшего свои ноги и остальные запчасти на бархатном сиденье. - Вряд ли. Ему же поддувает! Сложно не заметить. И всё же вера в адекват умирает последней. Поэтому я решаюсь на крайнюю меру. Чтобы дать возможность мужчине исправить оплошность, я начинаю нагло смотреть на его интимное место. Я откровенно разглядываю его, то прищуриваясь, то распахивая глаза, так что сидящие вокруг пассажиры могут справедливо предположить, что я нимфоманка. Но ни один мускул не двигается на лице старого стриптизера. Взгляд его раскосых глаз по - прежнему туманно направлен вдаль. Мне вдруг становится ясно: он всё прекрасно знает и даже получает кайф от публики в лице двух белых женщин. Я начинаю злиться.