Неблагодарное дело – вспоминать, что было 45 лет назад. Здесь есть только одна положительная сторона: все плохое – забылось, осталось только хорошее.
Немного предисловия. Мой приход в агитбригаду может служить в философии примером случайного и закономерного. До четвертого курса я никогда в самодеятельности не участвовал, хотя всегда с удовольствием посещал все капустники и факультетские концерты на смотрах самодеятельности университета. Там было что посмотреть. На факультете зародились танцевальный ансамбль “Русский Сувенир”, студия пантомимы, ансамбль старинной музыки, которые впоследствии стали лицом самодеятельности университетской. Постановочных талантов на факультете хватало всегда на всех курсах, поэтому даже на смотры факультета, читай капустники, стремились попасть все, не только я, – проблема лишнего билетика на моей памяти существовала всегда. Я даже не пытался примкнуть к пишущей, играющей, поющей, пляшущей братии, полагая отсутствие у меня каких-либо талантов.
Казалось, мне уготовано другое поле деятельности. На втором курсе согруппники захотели видеть меня старостой, что учебная часть и утвердила. На третьем – избрали в курсовое бюро комсомола и назначили первым оргом – второй человек на курсе после секретаря. С работой, как говорили, справился, но утомила она настолько, что на следующий год я попросил отставки. Думал отдохнуть, а получилось, что взвалил на себя гораздо большую ношу, которая и определила мою жизнь на несколько последующих лет, и до сих пор я ощущаю на себе ее влияние.
У нас на факультете больше пятидесяти лет в середине мая проходит замечательный праздник День Химика. Занятия официально отменяются. Начинается день с эстафеты вокруг факультета и Боцмана – памятника Ломоносова. Дальше идет главное действие – полуторачасовое представление прямо на ступеньках факультета. Выступление тематическое. Не только потому, что факультет химический и спектакль, естественно, имеет то же направление. Каждый год посвящен очередному элементу таблицы Менделеева. Отсюда и тематика. Форма – детектив, драма, трагедия – любая, но всегда с комедийным уклоном, и ограничена только фантазией авторов. Потом следуют концерты, спортивные соревнования студенты-преподаватели или химики-физики, а завершается день грандиозной дискотекой прямо на ступеньках факультета. Вот такой замечательный День. В стране и мире каждый день происходят изменения, порой кардинальные, а наш праздник остается. Только люди, его готовящие, меняются. Всякий раз за его организацию отвечает 4-й курс.
Вот как раз в начале моего 4-го курса ко мне подошел наш секретарь и предложил стать председателем оргкомитета Дня Химика-77 – Дня Магния. Я довольно живо представил себе необходимый объем подготовительной работы, ужаснулся ему и без колебаний с радостью согласился. О подготовке можно написать роман. Как при подготовке Клуба Интересных Встреч Андрей Миронов встречался с Андреем Мироновым, как доставали деньги на изготовление значков, как пробивали на парткоме сценарий, как затем прогоняли спектакль перед художественным советом, как за три дня до праздника обнаружили, что старая гигантская таблица Менделеева (10 x 15 м) сгнила, и весь факультет (без преувеличения) участвовал в добыче белого полотна (в тот год оно было дефицитом), а затем шил ее. Совсем по-другому выглядели поездки на такие же праздники в Ленинград, Вильнюс, Минск, Одессу..., и до сих пор не только я с огромной теплотой вспоминаю встречи и знакомства с нашими ровесниками по всему Советскому Союзу. Национальная принадлежность почему-то тогда не имела значения. (Для меня и сейчас не имеет).
Праздник удался, и в награду я получил новую головную боль – всю самодеятельность факультета, за которую я отвечал как член комитета комсомола факультета. Правда, произошло это еще через полтора года, а пока меня отправили знакомиться с моими будущими кадрами. Так я попал в агитбригаду.
Эта поездка была организована “по блату”. Понятно, что зам. министру рыбной промышленности не составило труда направить нужную агитбригаду в нужное место. Утешает одно: вряд ли какой-либо профессиональный коллектив согласился выступать почти в чистом поле и жить неделю в отсутствии почти всех бытовых условий. Смею надеяться, что и наши выступления были неплохими, поэтому использование служебного положения государственного мужа можно считать оправданным. Однако политические условности требовали участие областного комсомола в организации выступлений столичной агитбригады. В итоге наша поездка состояла из двух частей: верховья Печоры за счет “Рыбакколхозсоюза” и Лешуконский район по линии областного комитета комсомола. Так, после месяца военных лагерей, двух недель в Кижском стройотряде, я оказался в Нарьян-Маре.
Первое впечатление от Нарьян-Мара – большая деревня. В памяти отложились одноэтажные, в основном деревянные дома, грунтовые улицы и – почти по Городницкому – деревянные тротуары. Следующая отметина появилась после посещения магазина. Водки нет. Зато все прилавки уставлены поллитровками “Спирт этиловый” или “Спирт этиловый питьевой”. Пожалуй, на этом отрицательные впечатления закончились. Уже первый концерт в самом Нарьян-Маре согрел наши души теплым приемом. И не только аплодисменты были тому виной. После концерта к нам за кулисы зашли два летчика, работающие по контракту. Поскольку сами они были из Москвы, то общение с нами было для них как глоток свежего воздуха, как привет из дома. Но и для нас эта встреча прошла с пользой. Ребята высказали свое впечатление от концерта и высказали ряд замечаний. Причем, одно из них мы исправили уже к следующему концерту.
Дальше цивилизованная часть нашей поездки кончилась, чему мы были несказанно рады. Нас посадили на небольшой кораблик под названием “Пыжьян” (вдвое меньше речного трамвайчика, по корабельной классификации – разъездной катер), дали в сопровождающие 45-летнего мужика, который просил называть себя Федей, и отправили плавать по Печоре. Простите, ходить. Если любой моряк увидит это “плавать”, моментально съест меня с потрохами.
При всей неустроенности жизни, мы быстро почувствовали ее прелесть, природы – в первую очередь. Нарьян-Мар расположен почти в устье Печоры, и рукавов и проток у нее немеряно. То широкие, вальяжно катящие свои воды с высокими, иногда лесистыми берегами. То узкие, поросшие по краям травой и малозаметным течением. И ни одна не похожа на другую. Человек, попавший туда первый раз, наверняка бы заблудится. Возможно даже пропадет, так как поселений там почти нет. Только временные рыбацкие бригады, в которых мы и давали концерты. В промежутках удавалось побродить по берегам. Самое запоминающееся событие произошло на Перекрытии.
Так называется место, где расположена самая большая бригада. Один из самых крупных рукавов полностью перекрыт сетью. Большая рыба не может ни пройти, ни запутаться. Остаются только два узких прохода, открытых большую часть дня. Но дважды в день они перекрываются на некоторое время, а затем рыба, набившаяся в коридор, выбирается. Об этом позже. Пока же мы дали концерт для первой смены, и до второй нам оставалось два часа. Нас перевезли на другой берег и оставили. Взобравшись на крутизну, мы ахнули! Сплошной ковер ягод. Перед нами расстилалось иссиня-фиолетовое поле черники вперемешку с голубикой. Временами из этого полотна торчали кустики с незнакомыми желтоватыми ягодами. Оказалось морошка, чьи переспевшие набухшие ягоды уже начинали бродить, - этакая бражка на корню. Изредка виднелись красно-желтые проплешины брусники. И все это богатство по периметру большой опушки окаймляли кусты дикой красной смородины. До сих пор удивляюсь, как впоследствии у нас не было проблем с животами. Наверно любой городской житель не в состоянии устоять перед таким искушением. Как голодные, мы набросились на неожиданно свалившийся на нас подарок, восполняя недостаток витаминов за все годы учебы. Поражало не только обилие ягод. Много лет у меня дома валялась фотография: веточка черники на ладони длиной сантиметров десять, каждый сантиметр – ягода, а рядом копейка. Одного размера с плодами. Через час мы с сожалением оторвались от обжорства, взглянули друг на друга и расхохотались: на поляне стояло 11 “мертвецов”. Не только губы и руки – казалось, что все лица вымазаны черничным соком. Хуже всего, что пострадала и одежда. Как же концерт давать?
Продолжение следует...