В эпоху до телефона, телеграфа и интернета известия о важных событиях шли из одной страны в другую годами, а иногда даже и десятилетиями. Так, например, об открытии Нового Света в России узнали только через полвека после высадки Колумба на Багамах. Рассказал об этом в 1530-м году в своих книгах приехавший в Москву году афонский монах Максим Грек...
"Нынешние же португальцы и испанцы... недавно, лет 40 или 50 тому назад… открыли множество островов, из коих некоторые обитаемы людьми, а другие необитаемы; и землю Кубу… И ныне там открылся новый мир и новое собрание человеческое.
Первым официальным послом России в Испании и Франции во второй половине XVII века был знаменитый воевода и дипломат Петр Потемкин. В своем сочинении "О вере ишпанского государства" (1667 г.) он писал, будто бы сравнивая прежде всего алкогольные нравы испанцев с характером русского народа:
"Во нравах своеобычны, высоки. Большая часть их ездят в каретах. Неупьянчивы: хмельного питья пьют мало, и едят по малуж. В Ишпанской земле будучи, Посланники и все Посольские люди в шесть месяцев не видали пьяных людей, чтоб по улицам валялись, или идучи по улицам, напився пьяны, кричали. Домостройные люди, наипаче всего домашний покой любят".
Однако, наверное, первым серьезным страноведческим трудом и литературным произведением на русском языке о Пиренейском полуострове стала книга "Письма из Испании", изданная в 1850-е годы путешественником и эпикурейцем, очеркистом и переводчиком, литературным критиком и эстетом Василием Петровичем Боткиным. К слову сказать, Василий Петрович - один из сыновей известного чайного купца Петра Боткина и брат знаменитого врача Сергея Петровича Боткина - первооткрывателя инфекционной природы желтухи.
До "Писем из Испании" Боткина даже интеллигентные слои общества в России об Испании практически ничего не знали.
Разумеется, написал Василий Петрович и о фламенко - впрочем, не употребляя этого термина и называя его просто "андалусским пением".
"К сожалению, испанцы плохие певцы и вовсе не отличаются голосами. В Италии любой уличный мальчик удивит иностранца звучностию своего голоса и широкою манерой пения; а здесь по улицам большею частию слышишь только однообразный напев фанданго, который при дурном пенье в нос, свойственном андалузцам, походит на какую-то татарскую песню. Мелодия фанданго монотонна, однообразна и оканчивается словно меланхолическим вздохом, а танец жив, увлекателен. Испанская народная музыка для непривычного уха кажется очень резкою: может быть, это происходит от внезапных переходов из одного тона в другой. Но в этих острых и грустно-страстных мелодиях чувствуется вольная и смелая жизнь, которая не успела еще уложиться в европейские формы..."
Признавшись в том, что ухо его "непривычно", Боткин, тем не менее, довольно точно уловил "не европейскость" андалусской музыки. Мы-то с вами знаем, что истоки фламенко лежат в цыганском, мавританском и еврейском искусстве.
"Письма" написаны Василием Боткиным в чрезвычайно красочной, эмоциональной манере. Он - яркий публицист с острым, подчас радикальным взглядом. Вот как, например, Боткин пишет о последствиях изгнания мусульманского населения из Испании в начале XVII века.
"Трудно определить в точности число мавров, подвергшихся изгнанию; известно только, что из одной провинции Валенсии вывезено было их 140000. Целые провинции, тысячи деревень и местечек обезлюдели; поля преданы были запустению, и земледелие упало до того, что преемник Филиппа III принужден был, для поощрения его, давать дворянские почести тем, которые займутся обработыванием земли. Но заброшенные поля Испании до сих пор свидетельствуют, как мало имела успеха эта мера. Тяжело отозвалось это изгнание на торговле и промышленности. Мавры особенно были наклонны к торговле и фабричным работам. Сукна Мурсии, шелковые материи Альмерии и Гранады, кожи и сафьян Кордовы продавались тогда по всей Европе. Мавры устроили в Испании дороги, прорыли каналы, очистили для судоходства реки, соединили торговыми сношениями все города Испании. После изгнания их исчезли даже самые предания их промышленности, фабрики пали по недостатку рабочих рук, за ними торговля и промышленность; поля лежали невозделанными, искусственные водопроводы развалились, опустелые дома деревень разрушились, и вместо трудолюбивой, живой деятельности в горах Андалузии воцарилась тишина кладбища..."
Финальная часть сочинения Боткина посвящена испанскому югу - Андалусии, Сьерра-Неваде, Альгамбре и цыганам, живущим на холме Сакромонте. А заканчивает свои "письма" Василий Петрович восторженным описанием непередаваемой красоты Гранады:
"Солнце давно скрылось за горами, Гранада, равнина лежат в сером сумраке, а снеговой полог Сиерры горит еще лиловым сиянием, и чем выше, тем ярче и багровее; вот, на самой вершине, сверкнуло оно последним, алым лучом... да нет! этой красоты нельзя передать, и все, что я здесь пишу, есть не более как пустые фразы; да и возможно ли отчетливо описывать то, чем душа бывает счастлива! описывать можно только тогда, когда счастие сделается воспоминанием. Минута блаженства есть минута немая. Представьте же себе, что эта минута длится для меня здесь вот уже три недели. В голове у меня нет ни мыслей, ни планов, ни желаний; словом, я не чувствую своей головы; я ни о чем, таки совершенно ни о чем не думаю; но если б вы знали, какую полноту чувствую я в груди, как мне хорошо дышать... Мне кажется, я растение, которое из душной, темной комнаты вынесли на солнце: я тихо, медленно вдыхаю в себя воздух, часа по два сижу где-нибудь над ручьем и слушаю, как он журчит, или засматриваюсь, как струйка фонтана падает в чашу... Ну что если б вся жизнь прошла в таком счастьи!"
Книгу В.П.Боткина "Письма из Испании" можно свободно купить в онлайн-книжных магазинах или читать в интернете бесплатно.